Ольга Чигиринская (morreth) wrote,
Ольга Чигиринская
morreth

Херню в массы. О великих, малых и белых пАлководцах

Меня тут справедливо упрекнули, что я трачу время на всякую хрень вместо того, чтобы продолжать работать над СМ. Я торжественно клянусь, что это последняя хрень, на которую я трачу силы. Но эту сову надо разъяснить, не то она не даст мне покоя.

Итак, разберемся с варастийской кампанией и с полководческими талантами Алвы – точнее, с тем, как автор представляет себе полководческий талант.

Прежде чем перейти к этому частному случаю, напомним несколько простых истин о кровавом и грязном ремесле войны. Как во всяком ремесле, в войне есть некие основы, азы, базовые правила, которые необходимо знать хотя бы для того, чтобы понять смысл военной операции.

Эти правила были сформулированы 2500 лет назад полководцем Сунь-цзы, и за истекшие тысячелетия они постарели не более, чем теорема Пифагора.

Согласно Сунь-цзы, решающими факторами в войне являются: Небо, Земля, Путь, Полководец и Закон. В переводе с поэтического языка китайских символов это значит:

Небо – погодные условия и время года;
Земля – условия местности;
Путь – то, что сейчас называется «идеология», но не только; во времена Сунь-цзы идеологию не отделяли от обыденной жизни, поэтому «Путь» - не только идеология, но и то, насколько ей умеют следовать и полководец, и офицерский корпус, рядовые солдаты, насколько едины народ и армия, насколько правым ощущает свое дело каждый воин и вся армия в целом. Как ни забавно, в эту категорию входят и такие вещ, как логистика и снабжение – по мнению Сунь-цзы, в стране, которая следует Пути, они поставлены правильно.
Полководец – это понятно;
Закон – то, что сейчас называется «организация и системы вооружения».

Перед тем, как затеваться с войной, наставляет Сунь-цзы, следует просчитать все пять факторов: у кого по каждому из них обстоятельства складываются благоприятнее? И если у тебя по сравнению с противником есть где-то нескомпенсированная слабость – в войну лучше не встревать, решить дело иным образом.

Что это означает в применении к изображению войны в книге, особенно когда кампания от начала и до конца придумана? Только то, что автор продумывает эти факторы для обеих сторон, и если он продумал их небрежно, это непременно вылезет в виде нескомпенсированной слабости у одной из сторон, причем, как назло, именно у той, которая должна шикарно победить.

Разберем эти факторы для Кагеты и Талига в том порядке, в котором они указаны у Сунь-цзы.

1. Земля

Часть боевых действий разворачивается в Варасте, часть – в Саграннах, часть – в Кагете. Смотрим на карту – что представляет собой данная местность.

Провинция Вараста граничит с Саграннскими горами на протяжении более чем тысячи километров. Саграннские горы находятся под контролем бириссцев (см. КнК, ч.1. гл. 8.1), и Золотой Договор почему-то оставляет бириссцев полновластными хозяевами этой горной гряды, запрещая всем субъектам договора туда вторгаться (см. КнК, ч.3. гл 1.1). Почему? Ответ ясен при первом же взгляде на карту – Холта, страна кочевников. Экспансию кочевников остановить очень трудно, а в случае с Холтой заинтересованы в этом прежде всего Кагета и Талиг, причем Талиг сильней: Вараста наверняка представляет больший интерес как пастбище и граница с Холтой протяженней у Талига. Если бы не бирисцы, «повелевающие Саграннами», кочевники давно перевалили бы через эти горы, и в Варасте был бы ужас, много превосходящий то, что учинили бирисцы в последний год. Кочевникам не нужны рабы – разве что на перепродажу, но Холте перепродавать их некуда. Кочевникам не нужно имущество – если оно само не бегает на четырех ногах. Кочевникам нужна только земля под пастбища – а «лишних» людей, на ней живущих, они просто убивают. Поэтому когда кочевниками завладевает идеология сродни той, какую выдумал для монгол Чингис-хан, они устраивают небольшой геноцид.
Поскольку такой поворот событий не нужен Талигу совершенно, Талиг присоединился к Золотому договору, фактически дающему бирисцам неприкосновенность. Адгемар, находящийся в более жесткой ситуации, использует бирисцев более прямо: вербует их в Багряную Стражу. Талиг тоже использует бирисцев, но не напрямую. Талиг вполне устраивает статус кво: бирисцы сидят в горах и не пускают туда холтийцев.
При этом талигойцы медленно, но верно вытесняют бирисцев из Сагранн – на момент действия КнК бирисцы уже не селятся в западных предгорьях (КнК, гл. 5.1). Надо добавить, что Адгемар равно заинтересован и в «диких» бириссцах, обеспечивающих пассивное, но постоянное давление на Холту, и в «ручных», которые служат у него в гвардии – Талигу же нужней «дикие».
Именно этим (и ничем иным) можно объяснить толерантность правительства Талига (считай – Дорака) к одиночным набегам с целью грабежа и захвата рабов, которых в одной только деревне Робер насчитал более сотни (ч.4. гл 6.2).
Однако боевые действия сосредоточены не на всей границе Варасты с Саграннами, а на сравнительно узеньком пятачке, к югу от Рассанны, где Вараста граничит с Кагетой.
И вот тут к автору возникает вопрос номер один: какие именно бириссцы были главным нарушителям безобразий – кагетские или саграннские? Или и те и другие?
Если в набеги ходили только кагетские бириссцы, то совершенно непонятно, вокруг чего такая паника, непонятен весь смысл операции, задуманной гоганами: ведь этот пятачок между Рассанной и горами не сложно изолировать, и большой потерей он не будет: севернее Тронко еще миллионы гектар, паши и сей на здоровье. А узкий пятачок между Тронко и горами, чуть превышающий размерам Южную Кагету, никак не может быть «житницей Талига».
Так что логично допустить, что Адгемар спустил с цепи и диких бириссцев, а безобразия творятся по всей Варасте. Но тогда непонятен смысл операции Алвы. Ведь расправа с кагетскими бириссцами, сколь угодно жестокая, никак не повлияет на бириссцев саграннских – разве что раззадорит.
Но продолжим разговор о Земле.
Боевые действия ведутся равно в Варасте и в Кагете. В Варасте проводники Алвы, ополченцы, знают местность лучше. Для похода в Кагету Алва берет проводников из бакранов в окрестностях Полвары. Смотрим на карту – Полвара находится фактически в Варасте. Бакранам запрещено с нее спускаться, но Алва почему-то ждет, что они окажутся хорошими проводниками в Кагете – и, что еще удивительней, не ошибается в этом.
Что еще удивительней – ни бириссцы, ни кагеты не знают географических особенностей своей земли. Обычно когда одна из армий ведет войну на своей территории – это рассматривается как тактическое преимущество – за счет знания местности. Но Адгемар, «неплохо» воевавший с Холтой, каким-то образом оказывается неспособен воспользоваться этим тактическим преимуществом. Равно неспособными на это оказываются и бириссцы.
Зато Алва знает эту местность настолько хорошо, что, получив первые известия из Варасты, мгновенно просчитывает, что ему придется сделать, и с горя напивается еще в столице. Нет, достоинства талигских шпионов и картографов мы преуменьшать не хотим, но если Алва оказался способен выиграть войну авансом по карте, то почему картами не умеют пользоваться ни его союзники, ни его противники?
В Кагету ведут пять перевалов, но Алву интересует только один – Барсовы Врата, через которые можно провезти артиллерию. Странно, что об остальных речь заходит только тогда, когда обозначаются границы бакранского королевства.
Вот так у нас обстоят дела с Землей.

2. Небо

С Небом совсем просто – оно обрушивает милости и беды равно на обоих противников, погодные условия для обеих армий примерно одинаковы – лето, преимущественно хорошая погода (о дожде говорится лишь один раз), и никому не дает ни тактических, ни стратегических преимуществ.

3. Путь

Вот здесь интересно.
Со стороны Талига в войске присутствует, несомненно, боевая спайка, высокая дисциплина и твердый боевой дух. Варастийцы и бакраны дружно и люто-бешено не любят бирисцев, причем с полным на то основанием.
С другой стороны, у нас раздолбаи-казароны, храбрые, но малодисциплинированные бириссцы и дисциплинированные, но трусоватые гайифцы. В армии отсутствует боевая спайка и наличествует то, что для войска хуже всего – командир, готовый играть против своих – Адгемар.
Но при этом у Адгемара и бириссцев есть то, что отсутствует у экспедиционного корпуса Талига – возможность быстро и в достатке организовать снабжение. Коммуникации Алвы растянуты на 500 км с гаком (версию о том, что шеститысячное войско кормят нищие бакраны отметем, как неорганизованную).
Таким образом каждая из сторон имеет нескомпенсированную слабость. Причем Алва со слабостью противника прекрасно знаком и знает, как ее использовать. Более того, он знает, что противник не использует его собственную нескомпенсированную слабость. Он просчитал интригу Адгемара и знает, что Адгемар не ударит по его коммуникациям, пока армия Алвы не сокрушит казаронов.
И тут снова возникает вопрос к автору: а откуда Алва знает, что Адгемар не ударит по коммуникациям _после_ этого?

4. Полководец

Ну тут как бы опять все ясно – с одной стороны у нас Непобедимый и легендарный Алва, который обожает нарушать правила, блефовать, подменять колоды, смахивать карты со стола и всякое такое.
С другой – опытный жулик Адгемар.

5. Закон

Преимущество несомненно на стороне Талига: его солдаты лучше организованы, лучше вооружены, подчиняются единой дисциплине.

Итак, три из пяти факторов складываются в пользу Талига, один – равен для обеих сторон, и только один – Земля – может принести (по идее) преимущество Адгемару. Три против одного. Как видим, Алва ввязывается в войну с очень хорошими шансами на победу – а все вокруг почему-то вопят ему в оба уха, что это безумие-безуме-безумие, что так нельзя-нельзя-нельзя.
Приходится сделать неутешительный для Кэртианы вывод: если ее лучшим полководцем считается человек, способный выигрывать, когда в его пользу три фактора из пяти – то каковы же тогда просто хорошие, а также средние полководцы? Могут ли они хотя бы двумя руками найти свою задницу?

Разберем теперь кампанию Алвы пошагово.

Весной в столице получают известия о том, что бирисцы сожгли и вырезали несколько деревень. В начала лета Алва прибывает в Тронко. По предварительным данным (доклад губернатора), в Варасте не мене двадцати тысяч дикарей, по словам адуанов (как бы более достоверный источник) – не более четырех тысяч.

Алва берет с собой «девять тысяч человек — пять конных полков, три пеших, кэналлийцы и часть артиллерии». Двадцать тысяч человек остаются под началом Манрика для охраны территории. Видимо, по пути за счет присоединившихся волонтеров армия выросла еще на тысячу человек – Феншо называет цифру в десять с половиной тысяч.

Непонятно, как понимать слова автора «Проэмперадор упрямо вел войска западной окраиной провинции» в сочетании со словами «Армия Проэмперадора шла вдоль берега Рассанны». Судя по карте, двигаясь по западной окраине провинции, никак нельзя оказаться в окрестностях Польвары. Но Алве это каким-то непостижимым образом удалось.

Оскар Феншо выдвигает предложение: «Нужно отрядить охотников и выловить бирисских разведчиков, это нетрудно, наши кони лучше, и наши мушкеты бьют дальше». Алва делает вид, что оставляет предложение без внимания, но на деле в точности следует ему, с одной только разницей: для верности подсовывает бириссцам «живца», причем использует вместо «живца» самого Феншо. Феншо, конечно, приходится расстрелять, но чего не сделаешь для укрепления боевого духа.

Вообще говоря, ничего архигениального в этом техническом решении нет, раз уж его оказались способны измыслить «капитанские мозги» Феншо. И в свете этого удивляют дифирамбы, которые расточает Алве Марьян: «Ох и лихой он у вас, просто жуть! Орел! Мы, признаться, вовсе головы-то поопускали — куда нам супротив седунов. Губернатор-то наш как налоги драть — так первый, а как дело делать — башку под лавку, одна задница торчит. Ну да ничего, с Прымпердором мы с седунов шкуры-то сдерем» Но ведь именно Шеманталь с Коннером выследили бирисцев, когда те окружили Феншо, именно их пес выследил врага в степи – и, по большому счету, полуторатысячный отряд волонтеров не нуждался в Алве, чтобы провернуть этот номер.

(кстати, чисто по-человечески радует отношение адуанов к Феншо - единственному офицеру штаба Манрика, который за них заступился. Поистине, человеческая благодарность не знает границ)

Алва оставляет Дьегаррона в Варасте с четырьмя тысячами войска – видимо, охотиться на отряды бириссцев означенным способом – а сам отправляется к Полваре, которая, напоминаю, находится фактически в Варасте, на расстоянии 100 км от излучины Рассанны. Там он завязывает контакты с народом бакранов, обиженных бирисцами и вытесненным в эти бесплодные места.

И вот тут вопрос о снабжении 10,5 тысячного войска встает ребром. Потому что если в Варасте еще можно было пасти коней на брошенных полях и поить из реки, то в этих бесплодных местах надо жрать то, что привезешь с собой – не бакранов же объедать, которые и так еле концы с концами сводят.

О численности бакранов автор, кстати, не сообщает ничего.

Алва посылает к Барсовым Вратам двух козлов с издевательским грузом и ультиматумом. Почему-то этот груз производит на бириссцев странное впечатление – они начинают удивительным образом комплексовать. Вот мысли Робера: «Они все устали. Два месяца ожидания! Ворон расположился лагерем у Польворы и выжидает. Чего? Бириссцы, несмотря на всю свою хваленую ловкость, не смогли взять ни единого пленного, зато потеряли за лето немало своих охотников и четыре полные лапы. Талигойцы не пытаются остановить грабежи, не мечутся от одной уничтоженной деревни к другой. Считается, что Южная армия должна очистить Варасту от партизан, но Алва ничего для этого не делает. Разлегся, как багряноземельский крокодил у водопоя, и лежит бронированным бревном. Только пасть в четыре бье и зубы в три ряда… Один из бирисских вожаков попробовал укусить крокодила и оказался у Барсовых Врат. Бритым и верхом на козле».
Очень интересно, как все-таки получилось, что бириссцы не взяли ни одного пленника, а потеряли восемьсот человек. В первый раз сработал эффект внезапности, но так не бывает «пять раз подряд».
Более того – после истории с ультиматумом Алвы комендант Машир должен был бы, по идее, отдать приказ стрелять во все, что приближается к воротам без разрешения. Но он такого приказа не отдает. Никто ночью не караулит пушки, у них не дежурят расчеты. Тут нарушаются уже не какие-то экстренные меры безопасности, а самые элементарные. Ладно, Машир расслабился, казароны разгильдяи по жизни – но ведь есть еще три вполне компетентных человека – Робер, Ламброс и Мильжа. Но на них тоже находит какой-то стих и они поддаются всеобщему расслабону. Мильжа вдвое усиливает караул на обходной тропке, но ему в голову не приходит поставить охранение у пушек. Про Ламброса даже говорить ничего не хочется
Надо признать: Барсовы Врата были потеряны не по причине Алвиной гениальности, а из-за общего идиотизма гарнизона. Если бы все были на месте, если бы боевое дежурство несли как положено – Алве не помогли бы ни «козлы Баскервилей», ни взрывная квалерия – то бишь, козлерия. Восьмитысячный гарнизон Барсовых Врат (слова Клауса: «Тыщ восемь вырубили, не меньше») должен был просто делать то, что обычно делает нормальный гарнизон.
Первая весомая победа Алвы показывает: Алва умеет побеждать некомпетентных идиотов. Правда, эта победа сопровождалась очередными рефренами «этобезумиевысумасошлиэтоженевозможно!!!!!» - из чего невозможно не сделать вывод: его подчиненные – такие же некомпетентные идиоты, как и его противники.

Что ж, посмотрим на его вторую победу – при Дараме.

Ко второй победе Алва подходил со знанием того, что на его стороне играет Адгемар. Поэтому он еще больше сокращает свою армию, отправляя Вейзеля минировать Барсово Око. Дело не обходится без рефрена «этобезумие!», но Вейзель едет.

На Дарамском поле Алва решает подыграть Адгемару в благородном деле уничтожения казаронского ополчения. Эту часть дарамской битвы мы не будем разбирать, ибо она того не стоит. Это планомерное избиение казаронов двумя хитрыми полководцами. Необходимо пристально всмотреться во вторую стадию боя.

Итак, казаронам капец. Перед двумя талигскими каре стоит укрепленный лагерь Адгемара. Алва произносит исторические слова: «Полдела сделано, остается выиграть сражение, только, — Первый маршал Талига поправил перевязь, — он его не выиграет».

А вот в этом месте остановимся и спросим себя – а за одно и автора: ДА НА КОЙ ЧЕРТ АДГЕМАРУ ВЫИГРЫВАТЬ ЭТО СРАЖЕНИЕ?

Он получил что хотел, потеряв сравнительно немного. Салат из казаронов и конского навоза плюс гоганские деньги – в обмен на потерю Барсовых Врат, гарнизона и четверти казны. Что ж, война такое дело, тут найдешь, тут потеряешь. Самое время сделать паузу, сесть твикс и прикинуть: а что нам еще надо?

Алва хорошо подготовился, он управляет боем, даже не предугадывая, а задавая реакции противника. Зачем же нам плясать под его скрипочку? Самое время показать реакцию, которую задал не Алва: развернуться и уйти под прикрытием бирисской пехоты и кавалерии Луллака.
Если развернуться и уйти сейчас, Алва окажется в незавидном положении. Он не может преследовать – его кавалерия и пехота устали, он связан пушками и обозом. Он на чужой территории без малейшей поддержки. Здесь все население ему враждебно. Здесь он чужой.
У него останутся два варианта – наступать на Равиат или отступать в Барсовы Врата. Что бы он ни выбрал, ему придется продвигаться по враждебной территории, где его тылы будут терзать летучие отряды бириссцев, которых по-прежнему больше, чем талигцев.
Вместо этого Адгемар следует плану, который просчитывается так же легко, как «три» после «один, два»: «План Адгемара был простым и надежным. Остаться в укрепленном лагере под прикрытием артиллерии, дождаться вражеской атаки, отбить ее и перейти в наступление». Полководец, который, по словам Алвы, «разбирается и в тактике, и в стратегии» составляет план, достойный прапорщика, причем не придумывает никаких запасных вариантов, и на действия Алвы реагирует предсказуемо, как амеба на раздражитель.
Чтобы облегчить себе задачу, поверим, что трехфунтовые ядра 5-7 см в диаметре способны нанести укрепленному лагерю ж-жюткий вред, и что огонь «летучего цирка Алвы» таки да, нужно было прекратить прямщас. Поверим также, что тяжелые орудия гайифцев бьют на меньшее расстояние, чем легкие полевые орудия Алвы. Поверим, что Ламбросу зачем-то нужны «картечные ядра» и что он не может зарядить орудия просто речной галькой. Поверим во все это и рассмотрим действия Адгемара.
Итак, Адгемар посылает конницу Гарижи против «летучего цирка». «Летучий цирк» успевает отступить под прикрытие пехоты. После чего начинается шоу, которое описывается так: «Бириссцы бессильно бились о талигойские каре, их расстреливали и насаживали на пики; а Роберу казалось, что его самого убили сотни раз».
Адгемар, который «разбирается и в тактике, и в стратегии», почему-то не знает, что бросать конницу на плотное построение пехоты в лоб – это просто угробить конницу. Пехоту сначала рассеивают артиллерийским огнем.
Более того, этого не знает и ветеран Гарижа. Его конница не натренирована разворачиваться по команде и бить во фланг – а ведь это не вахлаки-казароны, это, по крайней мере частично, люди, побывавшие в боях с Холтой.
Но вот после офигенных потерь некоторое время спустя до Гарижи доходит, что надо отступать. Алве для этого понадобилось бросить в бой конницу (которая каким-то чудом после рубки с казаронами оказалась свежей. Так в тексте написано: «Черно-белые врубились в багряных, их было меньше, но багряные были измотаны и — Робер это понял совершенно отчетливо — не верили в победу»).
Поверишь тут в победу, когда тобой командуют дебилы. «Конница во весь опор неслась под прикрытие лагерных пушек, а на спине у них висели черно-белые на полуморисках. Люди Мильжи едва успели перебросить через ров мостки. Простучали копыта. Преследователи отстали». Вот тут бы шарахнуть по ним из всех стволов. Однако спит, спит Ламброс, и Робер его не будит. Наверное, не хочет потерять шанс шпажкой помахать. И он получает этот шанс, после чего начинается другое шоу, описанное словами: «Им все-таки удалось опрокинуть это каре, но талигойцы не побежали, а двумя клиньями начали пробиваться к своим. Некоторым это удалось…»
Военная терминология, которую использует Вера Викторовна, носит какой-то альтернативный характер. Во всем мире «опрокинуть строй противника» означает либо «заставить противника бежать» либо «перебить всех». У Веры Викторовны опрокинутый противник почему-то двумя клиньями начинает пробиваться к своим.
Успех атаки не приносит никакого результата – Рокэ каким-то образом удается захватить лагерь, воспользовавшись тем, «что все, кто мог, пошли в атаку». Вопрос: кем Алва захватывал лагерь, если его пехота связана боем?
Более того. Мильжа и Робер почему-то забывают, что у них тоже есть огнестрельное оружие, и что перевес в огневой силе составляет несколько тысяч. Бириссцы могут одним залпом снести оба каре – на кой хрен им идти в рукопашную?
Резюме: Адгемар, добившись своей цели с казаронами, внезапно отупел и потерял все свои способности к стратегии и тактике. Он не умеет использовать кавалерию, артиллерию, пехоту. Более того, его командиры – что Гарижа, что Мильжа, что Ламброс, что Робер – выходя на поле боя, резко тупеют.
Таким образом, вторая весомая победа Алвы стоит столько же, сколько и первая. Алва в очередной раз разбил вкрай некомпетентных идиотов – как обычно, под рефрен «этоневозможновыобезумелимаршал!»
Наконец, рассмотрим утопление бирисских сел, одобряемое хомячкам под вопли «Так было надо!» и «А как же иначе!»
Если бы Адгемар не поимел внезапный приступ старческого маразма и ушел с Дарамского поля организованным порядком, Алва не просто оказался бы сам в весьма неприятной ситуации – но и вся его затея с Барсовыми озерами пошла бы прахом. Какой смысл уничтожать женщин, детей и пленников, когда на свободе гуляют их мужья, отцы и хозяева – которые очень, очень рассердятся, когда увидят пейзаж а-ля «враги сожгли утопили родную хату». И для новой резни в Варасте уже не понадобится стимуляция в виде гоганского золота – бириссцы будут резать по зову сердца.
Но даже при наличном раскладе ход весьма сомнительный. С Дарамского поля ушло есть тысяч человек. Слова Шеманталя: «Их, я думаю, тыщ шесть уцелело, пешие и конные». Неужели Алва какой-то етической силой обеспечил возвращение всех уцелевших бирисских воинов домой как раз к моменту спуска селя? А если нет – неужели он не понимал, что на месте крайне усталых и разочарованных в казаре бириссцев он получит несколько тысяч бириссцев, готовых снова драться – теперь уже мстя за свои семьи? Ведь не все же бириссцы расселились в долинах Биры и Гайры. Не говоря уж о «диких», которые в Кагете не живут вообще. Почему Алва думает, что прожженная сволочь Адгемар поверит в его ультиматум? На Алвиных глазах Адгемар разложил своих казаронов ровным слоем под копыта талигской кавалерии – и этот Адгемар пожалеет столицу?
Я уж не хочу напоминать о том, что и последнему казарону должно быть известно: у пороха есть срок годности, и  для старинного пороха, хранимого в далеких от идеальной герметичности сосудах, этот срок очень невелик. А уж если эти сосуды размещены под озером, в условиях высокой влажности и сырости... Не хочу. но приходится.
Алва выдвигает только один довод: «Даже пойми Адгемар, что я блефую, ему его же казароны не позволят ослушаться» Вейзель не был при Дараме и не задает совершенно резонного вопроса – «какие казароны? Те, которых мы размазали по всему Дарамскому полю?»
И таки да, у Адгемара почему-то именно в этот момент просыпается совесть. Вместо того, чтобы эвакуировать казну и собирать бирисское ополчение под девизом «отомстим убийцам жен и детей»! он и в самом деле идет на поклон к Алве, прием сам отрубает себе перед этим обе руки – убивает Луллака и Мильжу.

Вывод: Алва способен выигрывать у тех, кто сам себя перед этим обезоружит и свяжет то, что осталось от его конечностей. Вопрос – надо ли для этого быть великим полководцем?

Но самое интересное – то, что автор, как и его герой, большой любитель подменять колоду. Вспомните, о чем шла речь в начале: Алва обещал, что в Варасте к концу осени не останется ни одного бириссца.

Но нам НИ СЛОВА НЕ ГОВОРЯТ о том, остались ли в Варасте бириссцы из «диких», прекратили они рейды или нет, и как их в конце концов победили! Алва занимается все время только кагетскими бириссцами, и его победа держится на длинном списке авторских натяжек.

Алва как полководец впечатляет только тех, кто не видит этих натяжек и не понимает, что авторской волей все противники Алвы воюют ПЛОХО, ну очень плохо, на двечку. На их фоне троечник Алва, который способен обеспечить боевой взаимодействие родов войск (о, так в Кэртиане это канает за великое достижение!) - великий полководец. В королевстве слепых и одноглазый король.

Более того, и результат кагетской победы – сплошная авторская натяжка: ничем, кроме авторской воли, нельзя обеспечить выживание народа бакранов рядом с уцелевшими бириссцами, злыми как черти. У бакранов нет военных традиций, нет оружия, нет военных советников – есть только блеф Алвы. И даже если в этот блеф верят кагеты – бириссцам совершенно наплевать, что станется с Равиатом и кагетскими селами. Они атакуют бакранов без лишних рефлексий – если не вмешается перст божий, сиречь авторский.

Надо ли говорить, что он вмешался, и в продолжениях мы ни слова о бирисцах не слышали.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 45 comments