Ольга Чигиринская (morreth) wrote,
Ольга Чигиринская
morreth

Category:

Роман "Цветы сливы в золотой вазе или Цзин Пин Мэй" и "Великое учение"


черновик статьи

С легкой руки издателя и критика 17-го века Чжана Чжупо и Б. Рифтина, озвучившего его взгляды в предисловии к роману "Цзин, Пин, Мэй", принято почти безоговорочно считать, что в основе романа лежит буддийская концепция воздаяния. Цель данной статьи – не столько оспорить эту точку зрения, сколько показать, какое место в романе занимает неоконфуцианская идеология, незаслуженно, с точки зрения автора, обойденная вниманием.
Неоконфуцианство эпохи Мин, на излете которой был написан роман, переживало взлет, связанный с именем Ван Янмина. Учение этого философа, развивая (и в некоторых частях оспаривая) классическое учение Чэнь И-Чжу Си, породило дискурс, в рамках которого стали возможны самые разнообразные взгляды – от чжусианской ортодоксии до морального релятивизма "проклятых философов" (оному из которых, Ли Чжи, молва приписывает авторство "Цзин, Пин, Мэй"). Идейное разнообразие этой эпохи породило множество парадоксов- в частности, роман "Цзин, Пин, Мэй" – книга, выражающая взгляды конфуцианского моралиста в форме, настолько неортодоксальной, что конфуцианские идеи в романе оставляются без внимания. Хотя при близком рассмотрении отчетливо видно, что архитектура романа, его иерархия ценностей, находится в точном соответствии с архитектурой мироздания и иерархией ценностей в "Да Сюэ" (Великое учение) – центральном тексте неоконфуцианского канона.

Антропология и космология романа "Цзин, Пин, Мэй": неоконфуцианская иерархия топосов


В буддийской антропологии человек является случайным сочетанием "скандх", возникающим под действием кармы. В буддийской космологии воспринимаемый в ощущениях мир является "майей", иллюзией. В конфуцианстве – напротив: человек является существенным актантом мира, способным своими поступками вызывать далеко идущие последствия в мире (отсюда – призыв к соблюдению "ли": ритуал является важным регулятором отношений "человек-мир"), мир же, данный в ощущениях – постигаемая (и принципиально постижимая) реальность, которая взаимодействует с актантом-человеком по определенным законам. Причем цепочка "причина-следствие" в конфуцианстве радикально отличается от аналогичной цепочки в буддизме: с точки зрения буддиста, последствия незакономерны и непредсказуемы, их нельзя регулировать – можно только прекратить. "Правильные действия" буддиста в идеале должны привести к исчезновению последствий, прекращению кармы. "Правильные действия" в понимании конфуцианца создают вокруг человека островок упорядоченности и гармонии – тем больший, чем больше "зона ответственности" у данного человека в мире (правильный государь приводит к процветанию царство, правильный простолюдин – семью и хозяйство). Создание такого островка – задача творческая, человек при ее решении уподобляется государям и героям древности, упорядочивающим Вселенную.
Согласно неоконфуцианским учениям, человек и Вселенная организованы по одним и тем же принципам "ли" (理) из одного и того же субстрата "ци" (気) в соответствии с природой "син" (性) т. н. "тьмы вещей" – "ван у" (萬物) – т. е. всего тварного мира, данного человеку в ощущениях. В рамках этой антропологии отдельная семья цзя (家) и отдельная личность шэн (身) являются объектами самого пристального наблюдения, поскольку именно в человеке принцип "ли" выражен в наибольшей полноте. Трактат "Да сюэ", один из наиболее почитаемых неоконфуцианцами, прямо устанавливает связь-зависимость между иерархией макро- и микрокосмов, систему человек-семья-государство в разделах 4-5:

[4.] Древние, желая являть сиятельную Дэ, предварительно упорядочивали своё государство.
Желая упорядочить своё государство, предварительно устанавливали порядок и единодушие в собственной семье.
Желая установить порядок и единодушие в собственной семье, предварительно совершенствовали самих себя.
Желая усовершенствовать самих себя, предварительно очищали свои сердца.
Желая очистить свои сердца, предварительно делали искренними собственные помыслы.
Желая искренности собственных помыслов, предварительно в достаточной степени углубляли своё знание
В достаточной степени углубить своё знание означает овладеть правильной классификацией вещей и явлений .
[5.] Вещи и явления правильно классифицированы, затем становится достаточно глубоким знание.
Знание достаточно глубоко, затем становятся искренними помыслы и стремления.
Помыслы и стремления искренни, затем очищается сердце.
Очистилось сердце, затем совершенствуется личность.
Стала совершенной личность, затем в семье устанавливаются порядок и единодушие.
В семье установлены порядок и единодушие, затем упорядочивается государство.
Государство стало упорядоченным, затем умиротворяется Поднебесная.

План романа разворачивается в порядке: макрокосм – герой – микрокосм героя, расширяющийся до макрокосма – смерть героя – крах микрокосма (семьи) – крах макрокосма (государства). Этот порядок не случаен: он повторяет именно ту иерархию, которая обрисована в "Да сюэ": государство - семья как "малое государство" - человек как личность (шэн) - человек внутренний (синь/и).
Симэнь Цин находится в центре как повествования, так и своего маленького мира, от которого его "дела", как круги на воде, расходятся в стороны все шире и шире, вступая в своеобразную интерференцию с делами макрокосма – государства, находящегося в этот момент под властью "четырех разбойников" – сановников Гао Цю, Ян Цзяня, Тун Гуаня и Цай Цзина. Но к центру этого мира, к Симэню, автор приводит нас извне. Симэнь не сразу появляется в книге: сначала автор погружает нас в прошлое, в эпоху Хань; затем вводит в Китай эпохи Сун, затем - в семью У-Суна, и наконец – в сердце порочной красавицы Пань Цзиньлян, где Симэнь и появляется впервые как театрализованный герой-любовник . И лишь после этого Симэнь предстает нам не как проекция идеализированного героя в сердце влюбленной Цзинь-Лян, а как самостоятельная личность (шэн). Затем, в 7 главе, автор вводит читателя в его дом, и в главе 17 сцена снова расширяется до размеров государства: Симэнь через свое родство с государевым наставником и его покровительство оказывается едва не впутан в придворную интригу. Схема введения читателя в роман повторяет схему, развернутую в 4-5 разделах "Да Сюэ" – от большого к малому – от малого к большому.
В дальнейшем с усилением влияния Симэня растет частотность упоминаний о происходящем в стране. Микрокосм (разрушающий себя Симэнь) и макрокосм (разрушающее себя государство) находятся в постоянной перекличке, где основной точкой пересечения и взаимопроникновения "большого" и "малого" является семья, модель макрокосма. Именно семья для автора становится тем полем, где личности "шэн" (身) входят в соприкосновение и в делах раскрывают свои помыслы.
Дом Симэня – это не просто место действия. Это модель большого мира, микровселенная, которую Симэнь устраивает и расширяет по своему желанию. В первой половине романа описана экспансия этой вселенной: Симэнь "захватывает" дома и женщин. Во второй части романа экспансия этой маленькой империи достигает своего апогея – а в последней трети книги мы видим распад и угасание этого мира.
Происходящее во внешнем мире немедля отзывается, так или иначе, на внутреннем мире дома: когда Симэнь лишает невинности певичку Гуй-цзе, его пятая жена, Пань Цзиньлян, проводит такую же сексуальную инициацию для молодого слуги, Цинь-туна. Когда империя вынуждена поступиться тремя провинциями, отдав их варварам, Симэнь тоже вынужден отказаться от притязаний на усадьбу соседа Хуа и на его вдову Ли Пинэр, крах семьи Симэня и пресечение его рода совпадает с крахом Сунской династии. В этих повторениях и перекличках "большого и малого" роман является как бы развернутой иллюстрацией к 9-му разделу "Да Сюэ": "Человеколюбие из одной семьи распространяется по всему государству. Учтивость из одной семьи распространяется по всему государству. Алчность одного человека приводит к смуте во всём государстве. Так это и происходит" .
Эту тенденцию прослеживает и Дин Яокань, автор романа "Продолжение Цзин Пин Мэй": " "Моральное состояние общества и поведение добродетельных жен и праведных мужей близко соотносятся с назначением высших сановников и должной дисциплиной, установленной правителями. Нужно проследить проблему до ее истока, так, чтобы читатель понял, что бедствия народа и широкое распространение морального разложения происходят от моральных отклонений среди шидайфу (чиновников-бюрократов). Разумный читатель "Цзин Пин Мэй" должен понять, что народ обречен на падение, а нравы - на изменение от плохого к худшему, если мужчины будет вести себя как Симэнь Цин, а женщины - как Пань Цзиньлян".
Итак, воззрения автора "Цзин, Пин, Мэй" на место человека во Вселенной созвучны "Да Сюэ", одному из опорных текстов неоконфуцианского канона, и выражается это не столько эксплицитно (неоконфуцианская терминология в авторских ремарках и стихах используется наравне с буддийской и даосской), сколько имплицитно: через выстраивание концентрической иерархии топосов, соответствующей иерархии "Да Сюэ".   


Примечания:

  古之欲明明德於天下姐先治其國。欲治其國者先齊其家。欲齊其家者先脩其身。欲脩其身者先正其心。欲正奇心者先誠其意。欲誠其意者先致其知。致知在格物。物格而后知至。知至而后意誠。意誠而后心正。心正而后身脩。身脩而后家齊。家齊而后國治。國治而后天下平。Цит. по http://daolao.ru/Confucius/Da_xue/da_xue_or.htm
  В оригинале, как видно по цитате выше – стоит "гэ у" то есть, "выверение вещей"
  Эта же мысль раскрывается в 8 и 9 разделах "Да Сюэ"
  О театрализации образа Симэня см. Б. Рифтин, предисловие к роману "Цзин, Пин, Мэй" в переводе В. Манухина, Мск. "Художественная литература", 1977
  Нужно оговорить, что знак "шэн" в китайской культуре означает в первую очередь "тело". Для китайской культуры личность непредставима в отрыве от человеческой телесности – подробнее см. Кобзев А. И., "Философия китайского неоконфуцианства", Мск. 2002 г.
 一家仁,一國興仁;一家讓,一國興讓;一人貪戾,一國作亂。其機如此,此謂一言僨事,一人定國。
  цит. по "Desire and Fictional Narrative in Late Imperial China" Martin W. Huang; Harvard Univ. Asia Center, 2001, пер. с англ. – О. Б.

Tags: китайщина
Subscribe

  • Почему русские не умеют в национализм

    Главный тезис этого наброса формируется просто: русский национализм - он как морская свинка, у которой, как мы помним, нет ничего общего ни со…

  • О ценностех ея

    Давайте немножко оттолкнемся от хроник скорбной Нины и обратим внимание на интересный факт: когда консерваторы затевают разговор о ценностях, из них,…

  • Культурний шок

    Я рідко сюди пишу, і саме тому покладу це тут, щоб не загубити, бо у Фейсбуці воно швидко спливе за течією часу. Я відкрила для себе ікони Любові…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments

  • Почему русские не умеют в национализм

    Главный тезис этого наброса формируется просто: русский национализм - он как морская свинка, у которой, как мы помним, нет ничего общего ни со…

  • О ценностех ея

    Давайте немножко оттолкнемся от хроник скорбной Нины и обратим внимание на интересный факт: когда консерваторы затевают разговор о ценностях, из них,…

  • Культурний шок

    Я рідко сюди пишу, і саме тому покладу це тут, щоб не загубити, бо у Фейсбуці воно швидко спливе за течією часу. Я відкрила для себе ікони Любові…