Ольга Чигиринская (morreth) wrote,
Ольга Чигиринская
morreth

Category:
О граде женском

Нельзя сказать, что эта новая экзегетика во всем будет такой уж новой. Ее попытки фиксируются как минимум с Высокого Средневековья. Известна история про ученую девушку Кассию, которую представили импретору Феофилув качестве потенциальной невесты «Феофил, пораженный красотой Кассии, подошел к ней и, желая испытать ее ум и нрав, а может быть, заодно и скрыть, что она произвела на него сильное впечатление, сказал: «Чрез женщину излилось зло на землю!» — это была цитата из слова св. Иоанна Златоуста на Благовещение Пресвятой Богородицы. Однако избранница императора осмелилась возразить ему, заодно показав свой ум, — она продолжила цитату: «Но и "чрез женщину бьют источники лучшего"!» По всей видимости, Кассия, которая уже к тому времени решила стать монахиней — об этом можно заключить из трех сохранившихся к ней писем св. Феодора Студита, который был ее духовным наставником, — нарочно сказала эту фразу, чтобы будущий император не выбрал ее своей невестой» (отсюда: http://tsenina.narod.ru/sviatii/kassia.htm).
Первой системной апологией женщин считается книга Кристины Пизанской «О граде женском» (1405). Этот философский трактат, иллюстрированный многочисленными примерами из истории и Писания, содержит в себе в том числе и новую экзегетику, призванную утвердить равенство полов:
«Ведь как было создано женское тело? Не знаю, поняла ли ты что женщину Бог сотворил по образу своему. И как только смеют чьи-либо уста клеветать на нее, этот сосуд драгоцен¬ный за столь благородной печатью! Некоторые мужчины глупы настолько, что когда слышат, что мужчина сотворен по образу Божьему, то думают, будто это касается материального тела. Но это неверно, ибо Господь не тело человеческое при¬нимает к себе, а душу, божественный вечный разумный дух. Бог же сотворил совершенно одинаковые, равно благие и бла¬городные души и для мужского, и для женского тела.
Так что по поводу сотворения тела следует сказать, что женщину создал Высший Творец. А где создал? В земном раю. Из какой субстанции? Разве из какой-то низменной? Нет, из самой благородной: Господь сотворил женщину из мужского тела».
Таким образом, ветхозаветный миф переосмысливается в пользу женщины. Если традиционное патриархатное толкование сводится к тому, что женщина должна занимать подчиненное положение в силу того, что была создана из мужского тела, то толкование Кристины Пизанской придает мифу новое звучание: женщина представляется более продуманным, «исправленным и дополненным» изданием человека, подлинным венцом творения: на мужчине Господь, так сказать, потренировался, а женщину создал в качестве бета-версии.
Екатерина Пизанская предлагает и новую экзегезу Нового Завета:
««Госпожа, один из Катонов — тот, что был знаменитым оратором, — сказал, однако, что если бы не было в мире женщин, то мужчины общались бы с богами».
Она отвечала: «Теперь ты можешь понять глупость этого мужа, которого считали мудрецом. Ведь благодаря именно женщине мужчина возвысился до Бога. И если кто скажет, что по вине Евы мужчина был изгнан из рая, то я отвечу, что благодаря Марии он обрел гораздо больше, чем потерял из-за Евы: люди соединились с Богом, чего никогда не случилось бы, не соверши Ева своего проступка. Поэтому и мужчины и женщины должны быть ей признательны за ее грех, благодаря которому они удостоились такой чести. Таким образом, если человеческая природа низко пала из-за сотворения женщины, то затем она благодаря этому же творению вознеслась гораздо выше. А что касается возможности общения с богами, если бы не было женщин, как го¬ворил Катон, то в этих словах больше истины, чем он сам предполагал. Ведь он был язычником, а согласно его верова¬ниям боги обитают и на небесах, и в преисподней; и те, кого он называл богами преисподней, — черти. Так что он сказал правду, и именно с этими богами мужчины действительно об¬щались бы, коль не могло бы быть Марии»».
Подобные мысли высказывают и Корнелиус Агриппа (1486-1535), и Якоб Беме (1575-1624).

То есть, эта новая экзегетика сама по себе не нова. Новым можно считать только подход, в рамках которого акцент смещается с оправдания женщины на окончательное утверждение женского достоинства. Начинать мы должны с того, что оправдываться нам не в чем.

Мужчину и женщину сотворил их

Христианское мировоззрение отличается от языческого тем, что с его точки зрения все, происходящее во Вселенной имеет смысл. Бог сотворил нас не двуполыми, как устрицы, но разнополыми. Он сделал так, что друг без друга мы неспособны существовать в этом мире как вид. В данном случае не имеет значения, воспользовался Он для этого путем эволюции или мы были сотворены единомоментно. Вопрос о смысле человеческой сексуальности – совершенно другая песня, это не «как?», а «зачем?».
Миф о творении мужчины и женщины содержит не научные истины (вопрос «как?»), но истины веры (вопрос «зачем»?). В рамках атеистического мировоззрения ответ на этот вопрос невозможен. Мы являемся мужчинами и женщинами просто потому, что так получилось; так случайно сошлись хромосомы в момент зачатия.
Для тех, кому этого ответа достаточно, данный текст не предназначен. У нас разные системы ценностей, и мне, честно говоря, лениво защищать свою.
Мы даем на вопрос «зачем» такой ответ: чтобы любовь могла распространяться не только на подобных себе, но и на иных по отношению к себе, человек должен пройти школу любви, обретя иного в подобном.
Любовь пребывала до сотворения мира. Три лица Троицы соединены любовью. Поэтому творение человека «по образу и подобию» Бога не могло не подразумевать творения для любви. И так же, как в едином Боге различны Лица, порождающий Отец и порожденный Сын/Логос, так же в человеческой природе един человек как вид и род – но различны два пола, соединенные любовью. Они – как Отец и Сын. И если Господь действительно произвел женскую природу их мужской – то это не значит автоматического подчинения. Сын исходит от Отца, но не является чем-то «низшим» по отношению к Отцу.
Кроме того, первая глава книги Бытия завершается очень важным стихом: «И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма» (Быт.1:31).
Человеческая сексуальность – «хороша весьма». Она не является проклятием, как писали некоторые ранние и средневековые экзегеты, она не является последствием Падения сама по себе. Она задумана Богом, как повод к единению в любви, при взаимном открытии и узнавали различий в Другом.
Однако происходит Падение – и Другой становится чужим.

Падение: разделение и гибель

Прежде чем перейти к библейскому мифу о Падении, я хотела бы сказать в двух словах о том, что такое миф вообще. С моей точки зрения, миф – это поэтическое осмысление и изложение каких-то важных для человека/народа/человечества событий, вытеснившее т. н. фактическое изложение.
Проще говоря, мы не знаем, как в реальности происходило отчуждение между полами, перешедшее во взаимную войну подчинения и унижения. Но мы знаем, что сам факт перехода разделения в соперничество/вражду людьми рефлексировался и нашел свое отражение в мифах.
В китайском мифе первые мужчина и женщина – Фу-сы и Нюй-ва – состязаются в беге, чтобы выяснить, кому из них главенствовать, а кому подчиняться. Черепаха подсказала мужчине бежать на перехват, он выиграл, и с тех пор мужчины главенствуют (китайцев нимало не смущало, что победа достигнута нечестно).
В японском мифе боги карают первых людей, ниспосылая их деется болезни и уродства за то, что при встрече с мужчиной женщина заговорила первой. А почему же она не должна была говорить первой. А потому что потому, и все. В дальнейшем первая женщина умирает, рожая бога огня, и посылает на землю смерть, чтобы отомстить своему мужу, оставшемуся в живых.
В античном мифе боги создают женщину целевым назначением для того, чтобы она выпустила на землю зло, и люди не смогли сравняться с богами в их блаженстве.
Словом, идея «было все хорошо, стало все плохо, а виновата женщина» намного старше христианства. И если нужны доказательства тому,что первородный грех существует, то лучшего доказательства, чем в языческих мифах, не найти. Юноше, «обдумывающему жизнь», мало того, что женщина истекает кровью в месячные, умирает в родах либо от послеродовых инфекций, стареет раньше времени и теряет красоту – ему нужно сделать ее ответственной еще и за свои проблемы. «Если бы не женщины, мы бы общались с богами».
Библейский миф, с моей точки зрения, содержит в себе не только человеческую поэтическую рефлексию, но и толику божественного откровения.
«Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог. И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю? И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть. И сказал змей жене: нет, не умрете, но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло. И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его и ела; и дала также мужу своему, и он ел. И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания. И услышали голос Господа Бога, ходящего в раю во время прохлады дня; и скрылся Адам и жена его от лица Господа Бога между деревьями рая. И воззвал Господь Бог к Адаму и сказал ему: где ты? Он сказал: голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся. И сказал: кто сказал тебе, что ты наг? не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть? Адам сказал: жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел». (Быт.3:1-12)
Итак, змей обманул Еву. Познание добра и зла произошло – но, так сказать, опытным путем: люди совершили некое зло, нарушив запрет. Но вместо ожидаемого величия люди ощущают взаимное отчуждение и стыд. Отчуждение и стыд связаны друг с другом: мужчина и женщина пытаются прикрыть половые органы, вид которых неоспоримо свидетельствует о том, что они _разные_ существа. Осознав свое отличие, они немедленно пытаются игнорировать его, пытаются отрицать очевидное – что является сущей глупостью. Различие воспринимается падшим человеком не как потенциал к созданию целостности – но как ущербность. Диалог становится невозможен, каждая сторона стремится перевалить вину на другую: жена дала, а я, бедненький, безответственный, ни в чем не виноватый, ел.
По причине той же нравственной слепоты, поразившей человечество, экзегеты, веками винившие женщин в собственных проблемах, не замечали, что повторяют «оправдание» Адама и что выглядят при этом так же, как и он, жалко, не по-мужски.
И вот что интересно. В самих себе мужчины больше всего боятся обнаружить трусость (хотя по-моему, в массе они изрядно трусливее женщин), и большинство мужских статусных игр замешано на демонстрации отваги (хотя бы показной). А в женщинах они больше всего боятся обнаружить властолюбие. Боятся контроля с их стороны.
Так вот, я считаю, что это ж-ж-ж неспроста. Как бы ни обстояло дело по факту, а первым мужским грехом наверняка была трусость. Первым же женским – недоверие. Поэтому в истории Спасения роли распределились так: женщина должна была проявить доверие, мужчина же в своей отваге должен был пойти на кровавую и позорную казнь. Языческая отвага питается жаждой славы: «О Мать! Пусть меня родила ты для смерти безвременно-ранней,//Но Зевс — Громовержец Олимпа — он должен мне славы за это?!». Отвага Иисуса и Марии должна была питаться только верой.
Тут, собственно, и заключается ответ на вопрос «почему я считаю пол тайносовершителя принципиальным». Евхаристия – это повторяющаяся жертва Христа, а в этой искупительной драме различие полов проявляется полярно различным способом. Женщина восстанавливает разрыв в ткани бытия актом рождения Бога. Мужчина – актом искупительной смерти Бога. Агнец должен быть мужеского пола (Исх.12:5), таинство смерти – не для женщин.
Если рассматривать драму Распятия как историческое событие, опять же невозможно отрицать тот факт, что мальчики повели себя гораздо хуже, чем девочки. Но наивно думать, что Господь, собирая мужчин для первой Евхаристии, не знал, как они поведут себя в дальнейшем. Он знал болезнь, Он знал и лекарство. Из всех, кого Он собрал в ту ночь, только Иоанн умер глубоким стариком и своей смертью. «Чашу Мою будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься». (Матф.20:23)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments