Ольга Чигиринская (morreth) wrote,
Ольга Чигиринская
morreth

Categories:

Хе-хе, фанфег

Семеро юношей сидели кто на краю высохшего и изрядно загаженного фонтана, кто на скамейке, подтащенной к фонтану так, чтобы можно было сидеть лицом к лицу, трое против четырех. Молодые люди курили, стряхивая пепел и сплевывая под ноги, окурки бросали в фонтан – там было уже столько дряни, что хуже от этого никак стать не могло. Их позы и манера носить рубашки расстегнутыми, навыпуск, могли бы показаться кому-то развязными – но если бы этот кто-то осмелился сообщить молодым людям свое мнение, они бы рассмеялись и посоветовали непрошеному критику убираться подобру-поздорову, пока им не захотелось развязаться по-настоящему.
Под ногами у юношей стояла измятая пластиковая канистра, в канистре плескалось пиво. Время от времени кто-то брал канистру, прикладывался, передавал товарищу, тот отпивал свою долю, передавал дальше – и, описав круг, канистра возвращалась под ноги.
Когда она опустела наполовину, один из юношей – его затылок был подстрижен очень коротко, а над лбом черные волосы топорщились козырьком – нарушил молчание.
- Я у вас новый человек, Гэсэр. Многого не знаю. Но скажи мне, неужели здесь принято, чтоб миджли доверял нагали? Что-то не показался мне этот долговязый… как его, Фаэль?
- Таэль, - поправил бритый. – Его зовут Таэль. И мы должны доверять друг другу, так сказала ваймин Фай.
- Ваймин Фай – женщина прекрасная и умная, - кивнул юноша с «козырьком». – Но она ваймин, а что ваймин знают о нас и о нагали? Этот долговязый все время ей корни окапывает, он при них вроде офицера связи, которого поставил Чагас, так? Гэсэр, ты вот над чем задумайся. Вы, братья, все задумайтесь вот над чем. Если бы я был Чагасом, я бы подпустил к вайминам только такого человека, которого контролирую даже не на десять, а на все двадцать вари. Только такого человека, который весь у меня тут, - и юноша выставил вперед крепкий кулак. – Как хотите, а мне не нравится этот Таэль.
- А кто тебе вообще нравится, хвостовик? – буркнул юноша в пестрой рубахе, который как раз курил.
- Ты. Особенно сзади, – моментально отбрил парень «с козырьком».
- Знаешь, что… – «пестрый» полез за пояс, но другой был быстрей: в его руке блеснул нож.
- А ну цха, оба! – рявкнул тот, кого называли Гэсэром – крепыш в распахнутой на груди голубой рубашке. – Что вы за люди, а? Часу не прошло, как распростились с ваймин Фай – и опять за ножи! Просто кабаны какие-то, зла не хватает!
- Тихо! – юноша с ножом выпрямился, медленно убрал оружие за спину и вскочит на ноги. – Тихо все! Слышите?
Вдали, постепенно нарастая, слышался вой сирен.
Остальные юноши тоже поднялись на ноги.
- Это в Храме, - хрипло сказал Гэсэр. – Гребаный Змей!
На миг ночная улица озарилась иссиня-белой вспышкой, короткой, как молния. Резкие линии лиц и тел обозначились в ночи белым, тени – угольно-черным. В небо ударил столп огня, а несколько секунд спустя над крышами прогремел взрыв.
- Это точно в Храме, - ровным голосом сказал тот, кого назвали «хвостовиком».
Гэсэр прыжком сорвался со скамьи, побежал в ту сторону, где только что исчез огонь, расколовший небо, но сослепу споткнулся о криво положенный бордюр и грянулся на землю, ободрав ладони, колени и раскрытую грудь.
Он тут же вскочил, не чувствуя боли, и рванулся бежать снова - но на плечах уже повис "хвостовик", а третий друг, забежав спереди, обхватил Гэсэра за пояс.
- Куда ты сорвался, каши? – просипел ему в ухо «хвостовик». - Там сейчас полным-полно цветиков лиловых! Повяжут, и чихнуть не дадут!
Гэсэр был настолько силен, что мог вырваться и от двоих, но тут подоспели остальные, и всем вместе удалось удержать его. Рывок, другой – а потом Гэсэр обмяк в их руках, тяжело дыша.
- Ты прав, Каан, - прошептал он. – Ты прав… но она там… а мы тут… и что-то надо делать.
- Должен пойти один, - вдруг сказал высокий худой парень с длинными волосами. – Посмотреть, что и как.
Подумал и добавил:
- Пожалуй, я пойду.
Юноши переглянулись.
- Иди, Хобу, - согласился Гэсэр. – И возвращайся.
Тот, кого назвали Кааном, проводил взглядом высокую фигуру, бегущую размеренно и быстро. Потом повернулся к Гэсэру:
- Нужно заняться твоими ссадинами. Хотя бы от пыли их промыть.
Гэсэр посмотрел на содранные ладони – в раны действительно набилась пыль.
- Где воды-то взять? – растерянно проговорил он.
- Воды нет, но есть пиво, - Каан достал из нагрудного кармана белый платок. – Оно даже лучше: немного обеззаразим.
- Ты еще и платок таскаешь, хвостовик? Ну ты и уджин! – засмеялся смуглый парень с татуировкой на шее.
- Запомни, Мино: даже если тебя заставляют жить в дерьме, не обязательно самому становиться дерьмом. Это я понял давно, без ваймин.
Вытирая ладони Гэсэра, он перехватил взгляд приятеля и добавил:
- Думаю, она отобьется. Чтоб такая, да не отбилась?
Закончив с ладонями, он отдал намоченный пивом платок Гэсэру, чтобы тот протер грудь и колени, а сам вернулся на парапет фонтана и сел, поджав ноги. По правде говоря, в нем вовсе не было той уверенности, какую он попытался внушить Гэсэру. В оружии и взрывчатых веществах он кое-что смыслил, и знал, что белый луч и взрыв были вызваны чужой техникой. В самом лучшем случае женщина-ваймин, уходя, заметала следы. В худшем… По городу ходили слухи, что трое ваймин погибли в Кин-Нан-Тэ, напоследок взорвав с собой целую башню. Вроде бы их обычай запрещал им убивать людей, но не запрещал помирать с музыкой.
Каан вызвал в памяти события последних часов: ладную фигуру, красивое смуглое лицо чужой женщины, ее гордые и непонятные речи… Вспомнил другую – рыжеволосую, с кошачьими глазами, один раз увиденную мельком. Он не испытал приступа мгновенной влюбленности, как Гэсэр, но да, легкое потрясение было. Женщины ваймин, полные внутренней гордой силы, говорящие, как мужчины… Каан, думая о смерти ваймин Фай, все же не мог ощутить к ней настоящей жалости. Он испытывал только горечь разума. Так сожалеют о гибели красивой статуи, а не человека. Скажем прямо, обе женщины показались ему не совсем людьми. Если кому он сейчас и сострадал – так это Гэсэру с его безнадежной любовью. Гэсэр был как герой старинной поэмы, влюбившийся в красавицу с древней картины. Поэма кончалась тем, что силой чар он вызвал призрак красавицы, и та выпила его жизнь.
Каан усмехнулся. Предложи кто-нибудь Гэсэру такой обмен – жизнь на одну ночь с этой, как ее, Эвисой – бедняга не колебался бы ни секунды. Жить ему и так оставалось меньше двух лет.
Каан, глядя в ту сторону, откуда поднимался густой дым, подсвеченный огнями «мигалок» и прожекторами, вдруг очень ясно понял: умерла ваймин или нет, а прежняя жизнь кончилась. Впервые за столетия появился шанс, и вечное проклятие пусть обрушится на него, если этот шанс будет упущен только потому, что ваймин дала себя убить.
В отдалении показалась бегущая фигурка. Быстрым шагом все заспешили навстречу товарищу.
- Ну что? Как там? Что случилось-то? – вопросы посыпались, а ведь бедняга Хобу и дыхания перевести не успел.
- Полно сиппу, - сказал он на выдохе. – Не протолкнешься. Ваймин погибла, я слышал, как офицер на сиппу орал. И там не только сипу – там короя. Чуть ли не целая рота.
Кто-то выругался, и тут землю сотряс второй взрыв.
- Да что же это? – ахнул один из парней. – Гребаный Змей! Неужели началось?
- Это на Солнечном Холме, - мгновенно определил другой.
Несколько секунд все молча смотрели, как туча белесого дыма встает над домами. Улица, где они после встречи с ваймин задержались попить пива и подумать над своей жизнью, была по-прежнему пуста и безмолвна: весь этот квартал занимали заводы, где не шла работа в ночную смену – но в соседних кварталах еще после первого взрыва люди начали выходить из домов и обсуждать происшествие с соседями, а самые смелые и любопытные двинулись поглазеть на чужое злосчастье. До юношей доносился отдаленный гул разговоров и крики стражей порядка, требующих, чтобы люди разошлись по домам.
- Я пойду и узнаю, что там, - сказал Каан.
- Почему ты? – обиделся кто-то. – Ты вообще в столице без году неделя!
- Именно, - согласился Каан. – А ваши рожи на Солнечном Холме примелькались. Вы же там чуть не каждый день кого-то били, а?
- Как будто писателя ты с нами не бил, - запальчиво возразил Мино.
- Было дело, - согласился Каан, - но только один раз. Кто меня там запомнил? Ну, может, писатель этот. Ну, тот хмырь, что Эвису в машине вез. И все.
- Он прав, - сказал Гэсэр. – Пускай идет.
Каан развернулся и прошел шагов пять, остановился и развернулся снова.
- И вот еще что, - сказал он. – Как бы облавы не было, други. Давайте встретимся не здесь, а у станции Литейный Завод, на Шестой линии. Есть там такой вроде бы как скверик.
- Заметано, - Гэсэр кивнул и отпустил его жестом.
Он сам не понимал, почему доверял этому чужаку, которого знал всего лишь три недели. Каан был из тех, о ком в столице говорят «понаехали» - амбициозным миджли из глухой провинции хвостового полушария, который всеми правдами и неправдами пробился в Сай-Мид, чтобы в свой последний год причаститься благ столичной жизни. Одни старались устроиться на более престижную работу, другие – просто кутнуть напоследок. Каан был из вторых. Он дал кому-то в лапу, устроился у какой-то троюродной тетки, подрабатывающей за счет таких «родственничков» и пошел сорить деньгами. Как вдруг прилетели ваймин, в столице объявили чрезвычайное положение, и Каан застрял. А кроме того, говорил он с появлением ваймин ему стало интересно жить.
Поначалу, когда он забрел на территорию банды Кайсана, его попытались побить. Но он показал, что постоять за себя умеет, поставил всем пива – и Гэсэр его принял. И, в общем, не пожалел – Каан оказался парнем веселым, ловким и надежным.
Жаль будет расставаться.
Если бы Гэсэр увидел, как преобразился Каан по пути в Солнечному Холму, он бы сначала удивился, а потом проклял новоприобретенного друга страшными проклятиями.
Во-первых, Каан, ловко лавируя между многочисленными зеваками, быстро привел в порядок одежду, застегнувшись на все пуговицы и отвернув рукава. Во-вторых, на ходу, поглядывая на себя в длинную витрину, он уложил стоящие торчком волосы на прямой пробор. В-третьих, он придал лицу то выражение серьезности, сосредоточенности и легкого превосходства, которое отделяет молодых нагали от их сверстников, обреченных ранней смерти. Теперь по улице быстрым шагом двигался молодой специалист, обеспокоенный взрывами в непосредственной близости от своего жилища.
Вокруг дымящихся развалин взорванного дома уже стояло оцепление «лиловых». Отталкивая людей от кучки пострадавших жильцов, «лиловые» неустанно повторяли:
- Что уставились? Подите прочь! Не толпиться! Несчастный случай! Взорвался газ! Дайте проехать спасательным машинам! Освободите дорогу! – хотя никаких спасательных машин и близко не было.
Обходя оцепление по широкой дуге, Каан всматривался в небольшую толпу погорельцев – женщины прижимали к себе кто пожитки, спасенные впопыхах, кто детей, дети плакали, мужчины бранились. Впрочем, бранились и женщины – Каан увидел толстую тетку, с визгом наседающую на встрепанного седобородого старичка. Из визгов тетки юноша понял, что старичок пустил к себе ваймин, и тем самым именно он виноват, что все жители дома остались без крыши над головой.
Положение старичка было незавидным: к визгам тетки прислушались и соседи, и «лиловые», и шло к тому, что деда либо изобьют, либо арестуют, а может быть, все вместе.
Каан дожил до своих лет благодаря острому чувству подходящего момента. Сейчас это чувство вовсю кричало ему, что пора действовать.
Он прорвался мимо «лилового», не ожидавшего такой прыти, кинулся прямо к старичку, и во весь голов заорал:
- Дядя! Ты живой! А мама так беспокоилась! Так беспокоилась! Идем, идем скорее! – и, обхватив пожилого нагали за пояс, поволок его за оцепление.
Несколько секунд пылких объяснений с офицером – решающим доводом послужила двухсотенная пластиковая карта, перешедшая из рукава в рукав – и юноша со стариком скрылись за углом.
- Кто вы такой? – наконец решился спросить старик. – Вы меня выручили, и я благодарен, но кто вы? Вас прислал Таэль?
- Десять тысяч извинений за мою бесцеремонность! – юноша низко поклонился. – Единственное, что может меня оправдать в ваших достойных глазах – это необходимость действовать быстро. Таэль не посылал меня. Я сам увидел, что вы в затруднительном положении, и решил вмешаться. Думаю, лучше всего будет уйти отсюда как можно быстрей.
Но старик не мог идти быстро – и из-за возраста, и из-за того, что пред взрывом он выскочил из дому в чем был, а был он в старой домашней одежде и, что хуже всего – в истоптанных шлепанцах.
- Времени мало, - юноша повернулся к старику спиной и припал на колено. – Мое жалкое тело в вашем распоряжении.
- Но могу ли я позволить себе…
- Некогда церемониться! – гаркнул Каан, и старик со вздохом взобрался ему на спину.
Двадцать минут спустя они были возле станции подземки, где сели на каменную скамью.
- Вот теперь рассказывайте, что у вас случилось, - сказал юноша. – А я пока покурю.
- Давайте хотя бы познакомимся, - горько усмехнулся старик. – Я – Куон Мур Хок, профессор архитектуры.
- Батаар Каан Син, аспирант, университет Са-Дэ-о, отделение антропологии и социологии, - юноша усмехнулся. - Думаю, нужно кое-что объяснить, прежде чем подтянутся мои друзья.
Он взъерошил волосы над лбом, расстегнул рубаху, обнажив грудь, и засучил рукава, застегнув их над локтями.
- Мой научный руководитель пишет работу о субкультуре тансэ, - Каан назвал миджли на том языке, который был принят в высших кругах. – Я таскаю для него ракушки из огня, собираю материал, прикидываясь одним из тансэ. Если вы меня выдадите, боюсь, меня в лучшем случае, изобьют до полусмерти.
- О, я понимаю, - старик покивал.
- Я думал вернуться домой раньше, но здесь объявили чрезвычайное положение, и я застрял. Впрочем, я не жалею. Ваймин – не менее интересный материал для антрополога.
- Вы услышали, как на меня кричит соседка, - понимающе улыбнулся старик. – И решили вмешаться.
- Не только поэтому. Видите ли, я буквально несколько часов назад был на встрече с главой ваймин, госпожой Фай Родис, в подземельях Храма Времени. Это… произвело на меня сильное впечатление. Я понял, что жить по-прежнему уже не смогу и не хочу. Мы с несколькими… друзьями попытались обдумать дальнейшие перспективы… - Каан заметил на другой стороне улицы приближающихся миджли и перешел на их говор: - Ну, прикинуть, что и как, и тут бац, рвануло в Храме. Вот оно в чем штука-то, умирают-то они так же, как и мы…
- Да, - рассеянно отозвался старик. – Они смертны…
Шестеро миджли окружили скамейку.
- Ну, что там? – спросил Гэсэр.
- Тоже полно цвета лилового, - усмехнулся Каан, протягивая ему сигарету. – Говорят, взрыв газа.
- То же самое говорили возле Храма, - отозвался Хобу.
- Газ награжден орденом Великого Змея, - мрачно пошутил Каан. Улыбнулись все, даже оставшийся без крова старик.
- Вот этот вот дедуля, - Каан покровительственно положил руку на плечо спасенному. – Профессор Куон Мур Хок. Архитектор. Дома строит.
Он по очереди посмотрел каждому в глаза. Миджли с детства хорошо умели понимать несказанное – от этого в «комбинатах воспитания» часто зависело, будешь ли ты сыт и не будешь ли бит. Этот старик под моим покровительством, кто тронет его – будет иметь дело со мной. Кроме того, он архитектор. Не врач, подписывающий свидетельства о досрочной «ранней смерти». Не «человек искусства», плодящий ложь. Не химик, придумывающий яды и как бы побольше наделать еды из дерьма. Не чиновник, которому нож в бок - и вся недолга. Архитектор. Дома строит.
- Архитектор – это хорошо, - улыбнулся Гэсэр. Все расслабились.
- У профессора в квартире жил ваймин, - продолжал Каан. – Из-за этого дом взорвали. Расскажите, профессор.
- Да, сейчас… - старик вдруг закашлялся. – У меня до сих пор пыль во рту. Есть какое-нибудь питье?
- Только пиво, дед, - Мино протянул канистру, в которой плескалось уже на донышке. – Если хочешь.
- Спасибо, спасибо, - старичок принял канистру и, запрокинув голову, принялся пить, глотая шумно и жадно. Опустошив канистру, он выдохнул, вытер пальцами усы и тряхнул головой.
- Так что с ваймин? – деликатно поторопил его Гэсэр.
- Ох, я не знаю. Несколько дней назад меня попросили предоставить ваймин приют – ему нагрубили в гостинице. С ним была девушка, тансэ, как и вы. Очень красивая. Этой ночью его разбудили другие ваймин, через их аппарат связи. Он разбудил меня, сказал, что дом находится в опасности, что я должен предупредить соседей - и, взяв девушку, скрылся. Вы себе не представляете, каким идиотом я себя чувствовал, когда ходил по соседям, предупреждая их о возможной опасности – но это спасло всем жизнь. Когда появились «лиловые», им ничего не осталось, кроме как эвакуировать дом якобы под предлогом газовой тревоги…
- Что, дед, горбатился на них всю жизнь, а они тебя на улицу вышвырнули? – спросил худой парень с крючковатым носом. Пожилой чансэ поднял глаза, пытаясь понять, что ему высказали – сочувствие или насмешку. Похоже, все-таки сочувствие.
- И куда вы теперь? – участливо спросил Каан. Несколько минут назад он виртуозно употреблял грамматические формы вежливой речи, а сейчас словно бы разучился, и говорил как типичный миджли, нелепо мешая упрощенные грамматические формы, характерные для его касты, с ухваченными где-то почтительными оборотами.
- Понятия не имею, - вздохнул старик. – Полагаю, нужно связаться с Гах… с одним моим учеником, который устроил ваймин ко мне. Может, он придумает что-нибудь. Придумает, куда теперь пристроить старого учителя…
Он встал и обвел юношей глазами.
- Мне крайне неловко вас просить, но если бы у кого-то нашлась мелочь, чтобы я мог ударить в дэнтаку…
Юноши затарахтели монетками в карманах. Сейчас, когда Гэсэр обозначил старичка как «своего» (дело неслыханное между миджли и нагали, но такая уж выдалась ночь - для неслыханных дел), никому не хотелось выглядеть скупердяем.
Первый аппарат дэнтаку оказался разломан, второй просто не работал, а третий нашли только в двух кварталах. Юноши деликатно отошли в сторону, чтоб не стоять у человека над душой, пока он бьет друзьям. Двое откровенно зевали, но никто не хотел уйти домой, не дождавшись конца истории.
- А ведь я видел этого ваймин, - прошептал Гэсэр. – Он меня и наладил в Храм.
- Мелкий, небось, - предположил Мино.
- Цха. В плечах как я, а роста вот такого. И девчонку его видел. Красивая.
- Прилететь не успели, а уже девок у нас отбивают, - мрачно буркнул до сих пор молчавший крепыш Суршен. – А ихние девки на нас и смотреть не хочут. Слыхал, чего с Шотшеком-то сделалось?
- Шотшек твой сам себе пень, - поморщился Хобу. – Кто его заставлял девушку по голове бить?
- Так откуда ж ему знать, что она ваймин?
- А что, если не ваймин – так можно бить? – как бы между прочим поинтересовался Каан.
- Если девка тебе болты крутит – то не можно, а нужно, - убежденно отчеканил Суршен. – А что, у вас в хвосте не так?
- У них в хвосте девки – для тех неудачников, кто не смог парня подцепить, - гоготнул Мино.
- Теперь я понял, - устало сказал Каан, – почему у нас в хвосте шутят насчет того, что у головняков с головой невесело. Мино, ты новую шутку на этот счет придумать можешь? Сам придумать, а не у «хвостовика» с языка снять? Я же их все знаю. Мы их сами и сочиняем.
Тут профессор Куон закончил свой разговор и замялся в нерешительности возле будки дэнтаку.
- Ну как? – спросил Гэсэр.
- Сказали, что приедут и заберут меня, - профессор улыбнулся. - Моя благодарность безмерна, а я не могу вам даже дать ничего...
- А мы бы и не взяли, - грубовато отрезал Гэсэр. – Вы лучше про ваймин побольше расскажите.
- Да мы… мы почти и не общались, - нагали пожал плечами. – Он все время где-то пропадал, то в одном институте выступал, то в другом… Вот, планировали выступление в нашем, архитектурно-строительном, но тут, сами видите, начался сущий ад… Знаете, о ведь решил остаться у нас… надолго. До прилета второго корабля, по меньшей мере. Мы обсуждали с ним это, я готов был и дальше принимать его у себя в доме – и вот…
Редкие машины проносились мимо, не интересуясь семеркой миджли и стариком, забившимися в нишу меж двух декоративных выступов. Один парень бесстыдно помочился, отвернувшись к стене, остальные сделали вид, что не замечают неодобрительно нахмуренных бровей старика. Мелкие нарушения правопорядка были для них обычным делом, и чем ближе подходили они к роковой черте, отделяющей смерть от жизни, тем тоньше была грань между правонарушением и преступлением.
Наконец, старенькая «кода» остановилась у бровки. Профессор Куан двинулся вперед, видимо, узнав экипаж своего ученика. Из-за руля встал и побежал навстречу ему низенький большеголовый нагали. С заднего сиденья выбрался еще один нагали – Гэсэр узнал Хонтээло Толло Фраэля.
- Привет, - сказал он в своей обычной нагловатой манере. – Мы уже заждались. Где вас нелегкая носит? И что случилось в Храме?
- Фай Родис погибла, - сказал нагали надтреснутым от мук голосом. - Гэсэр заметил, что его усы и борода так же припорошены пылью, как и лицо профессора Куана. – Подойдите сюда все, чтобы не пришлось повторять дважды. Я не смогу это повторить дважды…
Последнее, что Гэсэр запомнил, было что-то вроде удара по ушам - без звука, без боли –просто мир на мгновение оглох и ослеп.
Потряхивая головой, юноша оперся о выступ стены, чтобы сохранить равновесие. Рядом кто-то бухнулся на задницу – кажется, Мино. Послышался звук отъезжающей машины. Что за машина, откуда? – Гэсэр не помнил. Кто-то рядом помогал Мино подняться с земли. Вокруг поминали гребаного змея. Гэсэр проморгался и увидел прямо перед собой обеспокоенное лицо Каана.
- На ногах стоишь? Ходу, ходу отсюда, они могут вернуться!
- Они? Кто они? – не понимая, пробормотал Гэсэр. Он помнил, точно помнил - вот только что они собирались пойти в Храм Времени, уговорились встретиться на Фабричной возле фонтана, взяли пива… Какого он делает на Шестой Линии? Как он сюда попал? И почему… почему чувствует себя так, будто все пиво уже выпил? Причем один сожрал целую канистру. Почему ободраны колени и ладони? Впрочем... Если он один выжрал все пиво, это можно как-то объяснить…
- Мне бы поссать, - ляпнул он.
- Время, время! – Каан потащил его за руку в переулок, остальные, пошатываясь, увязались за вожаком. Похоже, Каан единственный тут сохранил трезвую голову, а объяснения можно получить и потом.
Наконец они остановились во дворе дома, где жил Хобу.
- Расскажи, что случилось-то, - потребовал Гэсэр. Он уже чувствовал себя вполне трезвым, но провал в памяти беспокоил. – Мы же вроде в Храм собирались, поговорить с ваймин.
- Храм взорвали, - Каан посмотрел на часы, - больше трех часов назад. Ваймин Фай Родис погибла. Ваймин Вин Норин сбежал. Дом, где он жил, взорван тоже. Нам удалось вытащить из лап «лиловых» профессора Куана, у которого жил ваймин. И знаешь, как этот поганец Таэль вас отблагодарил? Стер вам память.
- Стер память? – Гэсэр потер лоб. – Но… как?
- Сам не знаю. Когда за профессором приехали на машине, я отошел отлить. Меня не заметили. Таэль знал тебя, Гэсэр и подозвал тебя к себе. Стоило ему сказать, что ваймин Фай мертва, ты подскочил к нему как ушастая мышь к змее. И остальные тоже. За тобой следом. Тут он вынул из-за пазухи штуку… Я не разглядел, что за штука, а может, и к лучшему - был бы сейчас как вы, баран бараном. В общем, оно вроде как блеснуло – и вот вы уже шатаетесь и мычите, ни хрена не понимая, А они уматывают в своей машине.
- Поверить не могу, - пробормотал Гэсэр. Но правдив или нет был рассказ Каана, а в памяти миджли зияла чудовищная прореха. – И что, никто ничего не помнит?
- Нет, Гэсэр, - мрачно сказал Хобу. - Последнее, что помню я – это как встретился с вами у фонтана, чтоб идти в Храм. А потом - банг! – и я уже на Шестой.
- Нагали, - оскалился Суршен. – Все одинаковы. Всех в один ящик да в воду.
- Что же теперь делать? – растерянно спросил Гэсэр, не заметив, как ревниво сохраняемое лидерство само собой перешло к чужаку.
- Идти спать, - сказал Каан. – Завтра еще рабочий день, Нужно отдохнуть хоть немного. Я запомнил номер машины, на которой приезжали за стариком. Узнаю что-нибудь по своим каналам. Вечером после работы встретимся в пивной на Текстильщиков.
Он помолчал, обводя взглядом остальных.
- Впервые за две сотни лет у нас опять появился шанс. И чтоб я сдох, если дам нагали положить его в своей карман, – он протянул вперед кулак, и Гэсэр в прощальном жесте ткнул его своим кулаком.
- Что ты задумал?
- Пока ничего, но за ночь придумаю что-нибудь. Завтра поговорим!
И, развернувшись, юноша помчался через улицу к подземному переходу.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments