January 21st, 2008

Свободная Луна

Невротическая религиозность, часть 1

Итак, друзья, в очередной раз очередная книжка Карен Хорни (лежит тут: http://psylib.org.ua/books/hornk03/index.htm) открыла мне глаза на некоторые аспекты моей жЫзни. А именно - на тот факт, что моя религиозность носила долгое время невротический характер, и кризис, переживаемый мною - прямое следствие этого.

Сначала я думала положить это дело под "христианский" замок. Но потом передумала. Во-первых, полно людей думает, что ЛЮБАЯ религиозность имеет невротический характер. Специально опровергать этот тезис я не буду, но постараюсь всждый раз обозначить границу между нормальным и невротическим религиозным переживанием. Во-вторых, христиан среди моих читателей больше, чем у меня в "подзамочном" списке, а невротическая религиозность - это очень распротстраненная штука, и людям стоит знать, как она проявляется изнутри и как выглядит снаружи.

Начнем с самого начала. Что такое вообще невроз? С хорнианской точки зрения, невроз - это "базальная тревога", глубинный страх перед миром, который был заложен в человека так глубоко в детстве, что человек не может его отрефлексировать без посторонней помощи. Родители - как правило, сами невротизированные - внушают ребенку неверие в себя и в людей. Впрочем, лучше предоставить слово самой Карин Хорни:
Но, подведя им итог, мы оказываемся перед фактом, что окружающие ребенка люди слишком глубоко погружены в свои собственные неврозы, чтобы любить ребенка или хотя бы думать о нем, как об отдельной самобытной личности; их установка по отношению к ребенку определяется их собственными невротическими потребностями и реакциями. Проще говоря, они могут быть подавляющими, гиперопекающими, запугивающими, раздражительными, сверхпедантичными, потакающими, неустойчивыми, придирчивыми, равнодушными, могут иметь любимчиков в ущерб другим детям и т.д. Обычно дело не в какой-то одной их черте, – налицо целый букет неблагоприятных факторов, препятствующих росту ребенка.
В результате у ребенка развивается не чувство принадлежности, не чувство "мы", а острое ощущение незащищенности и мрачные предчувствия, для определения которых я использую термин базальная тревога. Это чувство изоляции и беспомощности в мире, представляющемся ребенку потенциально враждебным. Мощное давление базальной тревоги не дает ему относиться к другим людям непосредственно, в соответствии с его подлинными чувствами, и вынуждает искать иные пути обращения с ними. Он вынужден бессознательно вести себя с людьми так, чтобы это не возбуждало (или не повышало), а смягчало его базальную тревогу. Особые установки, проистекающие из подобной бессознательной стратегической необходимости, определяются как темпераментом ребенка, так и характером его окружения. Короче говоря, он может попытаться либо вцепиться в наиболее могущественное лицо из своего окружения, либо возмутиться и вступить в борьбу с окружением, либо захлопнуть перед другими двери своей внутренней жизни и уйти от них эмоционально. В принципе это означает, что он может идти к людям, против людей или прочь от них.
В здоровых человеческих отношениях эти пути не исключают друг друга. Способность принимать и дарить привязанность (раскрываться для нее или уступать своим чувствам), способность бороться и способность оставаться в одиночестве – все это дополняющие друг друга способности, необходимые для хороших отношений с людьми. Но для ребенка, у которого базальная тревога выбивает твердую почву из-под ног, все эти три пути доходят до крайности и становятся жесткими, ригидными. Привязанность, например, становится цеплянием, уступчивость – угодливостью, соглашательством. Точно так же он рвется в бой (или порывается уйти прочь) без всякой связи с тем, что он на самом деле испытывает и безотносительно тому, уместна ли его установка в данной ситуации. Степень его слепоты и жесткости в своих установках прямо пропорциональна интенсивности таящейся в нем базальной тревоги.


Вообще, наверное, нет смысла цитировать какие-то куски, говорящие о создании и работе невротических механизмов защиты: вот нужная глава.

http://psylib.org.ua/books/hornk03/txt01.htm

Мы подошли к первой линии водораздела. Невротик ищет в Церкви первым делом не Бога и не людей, но успокоения своей базальной тревоги, причем, как правило, начинает искать там только поедле того, как отчается найти его у людей.
Я знаю, что многие, начиная с отца психоанализа, объясняют этим любую религиозность вообще. Я не согласна, и вот почему:

1. Невротические защитные механизмы всегда имеют только временный эффект; облегчение, которое они приносят, затем сменяется усугублением кризиса, потому что корни проблемы остаются на месте. Если бы вся религиозность как таковая, носила невротический характер, концом любой религиознй жизни был бы личностный крах. Но история свидетельствует, что это не так.

2. Если бы все религиозные люди был невротизованы, никто из них не был бы способен к трезвому самоанализу. Невротическое поведение воспринималось бы верующими как должное. Но опыт, опять же, свидетельствует о другом: многие священники, монахи и просто верующие способны к качественному самоанализу, а уж зафиксировать невротическое поведение со стороны для многих не составляет труда.

3. Наконец, сама Карен Хорни так не считает. В качестве примера человека, устоявшего перед невротическим искушением "сделки с дьяволом" она приводит Иисуса Христа:

Мне кажется, что наиболее уместный символ для невротического процесса, инициированного погоней за славой, – это идейное содержание истории о сделке с дьяволом. Дьявол, или другое персонифицированное зло, искушает человека, запутавшегося в духовном или материальном плане, предложением неограниченной власти. Но он может получить эту власть, продав свою душу или отправившись в ад. Такое искушение может возникнуть у каждого, богатого или бедного духовно, потому что взывает к двум могущественным страстям – стремлению к бесконечному и желанию найти легкий выход из положения. Согласно религиозной традиции, величайшие духовные вожди человечества, Будда и Христос, испытывали такое искушение. Но поскольку они были твердо укоренены в себе, они распознали это как искушение и смогли его отвергнуть. Более того, условия, оговоренные в сделке, вполне соответствуют цене, которую придется заплатить при невротическом развитии. Говоря символическим языком, легкий путь к бесконечной славе неизбежно оказывается путем во внутренний ад презрения к себе и самоистязания. Выбирая этот путь, человек фактически теряет свою душу – подлинного себя.

Мне в связи с этим вспоминлся отрывок из "Расторжения брака" К. С. Льюиса, вот здесь, разговор с Фрэнком:

http://orth.narod.ru/articles/lewis_brak/4.htm

Антрекот очень не любит эту сцену и считает, что она обличает в Льюисе нехорошего человека. На самом деле она обличает в Льюисе хорошего психолога. "Актер", который роняет патетические реплики - "идеальное Я" Фрэнка, сверкающий доспех невротика; "Карлик" - подлинное "я" Фрэнка, пришедшее к жалкому состоянию. Невротик ВСЕГДА расплачивается за успешное созидание "идеального себя" убийством подлинного себя. Антрекот считает, что это убийство не может быть полным, иначе Бог несправедлив. Я, вслед за Карен Хорни, считаю, что человек свободен и в том, чтобы прикончить себя таким затейливым способом. При жизни это редко кому удается в полной мере, но после смерти дело должно пойти быстрее и губительней, так как исчезает самый крепкий барьер на пути окончательного погружения невротика в "идеальное Я" -
вещная реальность. До Судного Дня и Воскресения невротику предстоит пребывать в полной власти собственных фантазий, в их аду.

Главной приметой невротической религиозности является именно то, что духовной жизнью живет не подлинное, а "идеальное Я", то есть, по сути дела вместо духовной жизни мы имеем дело с чувством разыгранный спектакль "Я живу духовной жизнью". В принципе, это один и тот же спектакль, только разынрываемый в разных деколрациях "Я живу интеллектуальной жизнью", "Я живу Искусством", "я живу общественной жизнью" - выбор лежит сугубо в области вкусов, а подлинный нравственный выбор отсутствует.

Опасность невротической религиозности - в том, что она предлагает иллюзию спасения и успокаивает болевые сигналы, которые при другом раскладе заставили бы человека двигаться. Проявления невротическрой религиозности порой так искусно маскируются под проявления подлинной духовной жизни, что изнутри этого не видно, а смутное ощущение "что-то не так" (крик боли подлинного "я") легко объяснить "дьявольскими искушениями" и на этом основании подавить.

Когда я обнаружила невротический характер своей религиозности, я, естественно, оказалась лоб в лоб с вопросом "что делать". Уходить из Церкви, как Наталья Холмогорова? Но, во-первых, это сам по себе невротический путь. Путь наименьшего сопротивления. Я так уходила много раз - из школ, секций, кружков, из ЧГК... Это не выход, во-первых.

Во-вторых, хотя и бывает невротическая религиозность - не бывает невротического призвания. Скажем так: можно из невротических соображений оказаться в армии, но дезертировать из-за невроза - это все равно дезертирство. Если путь - в обретении собственного "я", то нужно просто его продолжать, по пути минуя невротические ловушки. Невротическая религиозность "опровергает" нормальную не больше, чем невротическая привязанность "опровергает" любовь, а невротическая тяга к уравниловке - нормальную справедливость. Как и в случае с невротической привязанностью, выход - в обретении подлинной любви, а не в постоянном разрыве с партнерами, к которым привязываешься.

Продолжение, по мере сил, следует...
Свободная Луна

О роли иезуитов в деле развития японского языка и языковедения...

Начнем издалека.

Когда я буду придумывать письменную систему шедайин, я ее сдеру с японского годзюона. Потому что он распланирован очень разумно, блолагодаря чему его легко учить.

Первыми буквами в "алфавите" являются гласные - а, и, у, э, о. А потом - слоги, образующие с этими гласными фонетическую единицу, в том порядке, в каком звуки располагаются по месту образования: сначала заднеязычный: ка-ки-ку-кэ-ко. Фрикативный переднеязычный: са-си-су-сэ-со. Взрывной переднеязычный: та-ти-цу-тэ-то. И так далее: на-ни-ну-нж-но, ха-хи-фу-хэ-хо, ма-ми-му-мэ-мо...
(Извините, мне лень писать транскрипции как положено - в квадратных скобках и с диакритическими знаками)

Исключением является группа "ра-ри-ру-рэ-ро", японцы не знали, куда занести сонорную Р. И группа "я-ю-ё", опять же из-за непоняток с фонемой й.

Ничего не заметили?
Кто изучал основы языкознания в ВУЗе, наверняка заметил нестыковку. Ага, правильно: что делает между "н-" группой и "м-" группой "х-" группа? Х, насколько мы помним - заднеязычный и ыфрикативный, он дожен, по логике вещей, быть после К!

Верно. Х - заднеязычный и фрикативный. А между Н и М должен стоять взрывной губно-губной.

Он там и был. В те времена, когда монах Кукай придумывал годзюон, в японском языке не было звука Х. Откуда мы это знаем? А от того, что в заимствованных из Китая чтениях японских иероглифов звук Х в китайском прочтении трансформировался в К:

Море: хай (кит.) - кай (яп.)
Уитай - хань (кит.) - кан (яп.)

Вместо Х был звук П. Представьте себе, если бы тенденция сохранилась - Хиросима называлась бы Пиросимой, машины "Хонда" - "Понда", а харакири - паракири.

Рудименты этого остались и в современном японском: звук "х" озвончается до "п" и "б":

книга, корень - хон
одна книга - иППон
Япония - НиППон
книги - хонБон

Но уже в эпоху Хэйан двук П выродился в губно-губной Ф. Почему так получается с языками - никто не знает. Куда, например, исчезли носовые гласные из всех славянских языков, кроме польского? И почему остались в польском? Отчего переход гасных "о-и" есть в украинском и нет в русском? Почему финальное е в английском и французском стало "немым"? Темна вода во облацех. Короче, у японцев группа "па-пи-пу-пэ-по" превратилась в группу "фа-фи-фу-фэ-фо".

Так что эпоха Хэйан была для людей, которые в ней жили, эпохой Фэйан. И продолжалось это вплоть до эпохи Муромати.

Отквда мы это знаем? А вот как раз от иезуитов и знаем.
Дело в том, что в свое время именно иезуиты составили для миссионеров несколько пособий по изучению японского языка. И передавали в них японские слова латинской транскрипцией. И даже транскрибировали для внутреннего пользования "Повесть о доме Тайра". Так вот, в иезуитской транскрипции она называется Feique-monogatari.

Но этим роль иезуитов в японском языкознании не ограничивается. Они внесли кое-какие улучшения и в собствено японскую письменность.

Дело в том, что дрейф группы П в Ф вовсе не означал исчезновение в языке звука П. Как было сказано выше, Ф озвончалось до П и Б. Но озвонченные и неозвонченные слоги писались совершенно одинаково. Самим японцам по контексту нетрудно было догадаться, где читать "фа", а где "па" или "ба". Европейцам, плохо знающим язык - невозможно.

Поэтому иезуиты для упрощения себе жизни придумали полуозвончение Ф до П обозначать кружочком справа от знака, а озвончение до Б - зигзагом. И вот это иезуитское изобретение японцы с восторгом переняли.

Так Общество Иисуса приложило свою лапку и к развитию японского языка.
Право слово, проще сказать, к чему оно ее не прикладывало :)
Свободная Луна

Невротическая религиозность, часть 2

Почему невротик ВООБЩЕ занимается конструированием идеального Я вместо того, чтобы жить своим реальным Я и взращивать его?

Потому что невротика в какой-то момент прочно убедили в том, что его реальное Я никому нафиг не нужно, не интересно и вообще лучше бы его не было. Как правило, это делают родители. Не так уж важно, захваливают ли они ребенка авансом за несуществующие таланты и заслуги, или игнорируют его потребность в любви, или еще каким-то образом задвинают его подлинное "я" в чулан - итог в общем всегда один и тот же: реальная личность не может собрать себя из кусочков.

Но при этом ребенок ничего не может поделать с тем фактом, что он должен общаться с окружающими его людьми и при этром хочет быть любимым. Потребность в любви нормальна и естественна. Ненормальна и неестественна стратегия невротика в достижении желаемого - то есть любви: создание идеального Я и проекция на него и через него своих ожиданий и потребностей.

А поскольку невротик сам не может произвести процесс интеграции личности, он интегрируется через других людей. В буквальном смысле слова пытается быть тем, чем другие хотят, чтобы он был. Убежденный в том, что подлинные его мысли и чувства будут проигнорированы (в лучшем случае) или наказаны, он строит свои отношения с другими людьми как военную кампанию, априорно полагая своих "аитэ" (извините за японизм, но это слово горадо короче, нежели его русский аналог "все, с кем приходится иметь дело) враждебно настроенными. Манипуляция для невротика - ЕДИНСТВЕННЫЙ способ общения. Он не бывает искренним даже когда искренне пытается быть таковым. Пеерфразируя героя "Светлячка", невротик может снять одежду - но не может предстать перед кем-то обнаженным. Нагота - еще одна маска, а не лицо.

Карен Хорни называет это погоней за славой. Недополучив любви, невротизированный ребенок, а затем - взрослый ищет ее суррогата: похвал и славы. Или хотя бы внимания. В тяжелых случаях человек согласен на страх и ненависть, лишь бы не равнодушие. Сверкающий фантом идеального Я как раз и призван собирать на себя лучи людского вниманя и отражать их преломленными в виде мнимых добродетелей невротика.

Как же это уживается с христианской религиозной установкой, которая прямо запрещает искать восхвалений и славы и велит любить ближнего, а не видеть в нем врага или объект манипуляции?

Да с пол-пинка. Слово самой Карен Хорни:

Идеализация себя влечет за собой всемерное прославление себя и тем самым дает человеку более всего необходимое ему ощущение значительности и превосходства. Но это никоим образом не слепое самовозвеличивание. В каждом случае собственный идеальный образ лепится из материала личных переживаний, ранних фантазий, особых потребностей и присущих личности дарований. Иначе образ не получился бы собственным, и человек не добился бы ощущения тождества с этим образом и чувства внутренней цельности. Для начала подвергается идеализации принятое им особое "решение" своего базального конфликта: уступчивость становится добротой, любовью, святостью; агрессивность становится силой, лидерством, героизмом, всемогуществом; уход от людей становится мудростью, самодостаточностью, независимостью. А то, что (согласно его решению) кажется ущербностью или пороком, всегда затемняется или затушевывается.

То есть, уже само решение прийти в Церковь встраивается в идеализацию себя. Невротик сделал Богу офигенное одолжение уже тем, что обратился к Нему за помощью. И конечно же, он стремится не себя, но Бога прославить своими усилиями по спасению собственной души.

Если нам нужна яркая и жизненная иллюстрация, вспомним о нашем соседе по ЖЖ, некоем иеромонахе, который отличается вспыльчивым нравом. Многим из нас кажется пробитым лицемерием его способность в одном и том же треде крыть человека матом и тут же изображать себя гонимым и взывать о защите, и тут же апеллировать к своему авторитету священника. На самом деле лицемерием тут и не пахнет. Лицемер делает такие штуки сознательно. Здесь более опасный феномен: двоемыслие. Наш знакомый иеромонах с деле создания своего идеального "я" продвинулся посчти так же далеко, как и Фрэнк из рассказа Льюиса: он совершенно не видит поля. Его священство является неотъемлемой частью его идеального "я", он уже готовый Христос, потому что облечен помазанием выступаит "в образе Христовом" на Литургии - и поэтому никто не смеет повышать на него голос и критиковать его решения и его личность. Ведь тем самым он покушается на самого Христа, а этого уж скромный иеромонах никак не может простить, хотя, конечно же, простил бы смиренно наезд на себя. Но поскольку речь идет не о нем. а о самом Господе, смирение не только можно, но и ДОЛЖНО отложить в сторону, и выдать врагам Господним по первое число, не брезгуя и обсценной лексикой.

Впрочем, вы могли наблюдать это и у вашей покорной слуги :). В мой идеальный образ себя очень хорошо вписалось чувство принадлежности к группе, к Римо-Католической Церкви. Поэтому наезд на группу естественным образом воспринимался как наезд не просто на Ольгу Б., но на тот идеальный, светлый образ Ольги Б., который в ее сознании уже умер (желательно мученической смертью), был причислен к лику святых и восседал на облацех в компании Свв. Жанны и Эдит Штайн. Конечно же, христианство приписывало Ольге Б. смирение и любовь к ближнему - но эти обязанности были идеальной Ольгой уже как бы выполнены :), в силу чего для реальной Ольги становились как бы не обязательны.

Еще один этап в погоне за славой - апологетство. Мне очень нравилось чувствовать себя великим миссионером, толпами приводящим овечек ко Христу. "Так, я пророк, педант, акуратист. Молюся Богу я і пизджу фарисеїв" (с) Лесь.

Погодите-погодите, скажет тут кое-кто из читателей, но разве цель христианства - не обОжение, не создание - в каком-то смысле слова - идеального себя?

Ну во-первых, цель христианства - общение с Богом, отвечу я. А во-вторых, тот образ святости, который должен созидать в себе христианин, есть продуктом развития подлинного Я, а идеальное Я - дело лапок обезьяны Бога.

Идеальное Я так же похоже на подлинное Я, как Мэри Сью - на хорошего, правдоподобного персонажа. Собственно говоря, Мэри Сью (Марти Стью) - это идеальное Я, выплеснутое в текст. Мы знаем. почему она не может стать живым человеком: МС является вместилищем НЕСОВМЕСТИМЫХ достоинств.

Поэтому когда мы видим человека, который в ходе религиозной дискуссии в одну секунду из безжалостного крестоносца превращается в страдающего Иова - мы можем смело ставить последний рубль против пивной банки, что имеем дело с религиозностью невротической.

Сорри, я обещала коснуться темы трудностей с богообщением, но руки пока не дошли.