January 26th, 2009

Свободная Луна

Конфуцианство нетиповое нерезиновое-4

Итак, последний этап развития конфуцианства - то, что называют неоконфуцианством.

Внимание, лопата. Собственно, все, что зовется конфуцианством сейчас - это неоконфуцианство и есть. Даже конфуцианский канон, Четверокнижие и Пятикнижие, сформирован неоконфуцианцами, а именно Чжу Си.

Впрочем, как и положено правильному конфуцианцу, Чжу Си считал себя не реформатором, а верным последователем.

Чжу Си был младшим из плеяды "Шести великих учителей" ранней сунской эпохи и завершил разработку концепций, созданных его учителями. В честь этих концепций китайцы называют неоконфуцианство "ли сюэ" (理學, учение о Принципе) и "Дао сюэ" (道學, учение о Пути).
Collapse )
Свободная Луна

Праканфуцыя

Люди, если вы заскучали - может, я перестану уже? Когда откликов нет - я теряюсь, не знаю, стоит ли продолжать. 
Свободная Луна

(no subject)

Это называется "заучиться". История Лю Баня и Сян Юя настолько прочно вошла в мой моск (она является таким хрестоматийным общим местом в китайской и японской литературе, мимо нее никак нельзя пройти), что мне просто не пришло в голову, что кто-то может быть не в курсе. Сказать китайцу или японцу "с четырех сторон песни царства Чу" - это то же самое, что европейцу сказать, например, "он умыл руки" - сразу в башке всплывает конкретная историческая фигура и конкретная ситуация. Для нас - история Христа и Пилата, для китайцев -  вот эта:

И хотя я зарекалась ничего не говорить про "жэнь" - скажу таки пару слов как литературоед.

В литературе - и японской и китайской - Сян Юй окружен некоторым сентиментальным флером (особенно сентиментальным в Японии, где исконно любят пораженцев. Как поймают, так и любят всем скопом, хе-хе...).

Во-первых, Лю Бань взял его не доблестью, а хитростью, явив при этом крестьянскую смекалку - которой тоже симпатизируют, но совсем в других тонах.
Во-вторых,  народ во всем мире исконно любит не только истории про войну, но и истории про любоффь. У Сян Юя была любимая наложница - Юй Цзи. Когда он потерпел поражение, они бежали к реке и оба покончили с собой, обменявшись трогательными предсмертными стихами.

Сян Юй:

Силою двигал горы - да! - дыханьем мир покрывал
Но минуло время мое - да! - колесницу не тянет скакун...
Колесницу не тянет скакун мой - да! - что же поделать с ним?
Милая Юй! Милая Юй! Что же поделать нам?...

Юй Цзи:

Ханьское войско на землю нашу пришло
Чуские песни слышны с четырех сторон
И прервалось дыханье царя моего...
И для чего женщине этой жизнь?...
(пер. А. Матвеева)

С именем Сян Юя связано несколько сентиментальных историй. Так, когда они еще "дружили" с Лю Банем, Сян Юй позвал его на пир в Хунмэне. Один из сподвижников Сян Юя намекнул ему, что неплохо бы воспользоваться случаем и сделать опасному конкуренту секир-башка. Сян Юй сделал вид, что не понимает намеков. Тогда сподвижник подошел к Сян Чжуану, двоюродному брату Сян Юя, и потихонечку сказал: "Наш повелитель - сущая размазня. Ты войди в шатер, пожелай гостю долголетия, а когда закончишь пожелание, попроси разрешения исполнить танец с мечом, во время которого напади на Лю Баня и убей его. Если ты не сделаешь так, мы все окажемся его пленниками".
Но Сян-бо, который приглашал Лю Баня в гости и обменялся с ним клятвами, раскусил замысел своего родича и присоединился к танцу. Всякий раз, когда Сян-чжуан оказывался в опасной близости от Лю Баня, Сян-бо отражал удар, притворяясь, что тоже танцует и все так вообще задумано.
Соратник Лю Баня, Фань Куай, узнав, что дело пахнет отнююдь не розовым маслом, вошел в шатер и гневно уставился на Сян Юя. "Эьто что за человек" - спросил Сян Юй. Ему отрекомендовали Фань Куая как друга и телохренителя Лю Баня.  “Бравый воин, — сказал Сян-юй,— жалую тебе чару вина”. Как и положено славному богатырю, Фань Куай выглушил здоровую чару и начал рубить и есть большими кусками пожалованную ему свиную лопатку. Сян-Юй спросил: а не слабо выпить еще? Ответ Фань Куая вошел в исторические анналы: "Я не убегу даже от встречи со смертью, стоит ли отказываться от чары вина? Император Цинь Ши-хуанди имел сердце тигра и волка, он убивал людей так, будто боялся,  что не успеет перебить всех; он наказывал людей, словно боялся, что не успеет наказать всех, вот почему все в Поднебесной восстали против него. Мой повелитель первым вступил в столицу, но не посмел присвоить себе даже самой малости, он закрыл и опечатал дворцовые палаты и вернулся, став лагерем в Башане, чтобы дождаться там вашего, прибытия. И вот, при всех своих тяжких трудах и высоких заслугах, Лю Бань до сих пор еще не пожалован титулом князя - напротив, вы замышляете его убить. Это не более как продолжение пути, который привел к гибели династию Цинь, и я смиренно полагаю, что вы, Великий ван, не пойдете по нему!”

Сян-Юй устыдился, обстановка несколько разрядилась, Лю Бань вышел из палатки под предлогом облегчиться и они с Фань Куаем тихонечко свалили из лагеря Сян Юя. Чжан Ляну, оставшемуся прикрывать отход своего вождя, Сян Юй ничего не сделал, хотя его приближенные затаили некоторую грубость (дары, преподнесенные Чжан Ляном от имени Лю Баня, названый отец Сян Юя порубил мечом  - видимо, потому что ему запретили порубить дарителя).

За склонность к такого рода сантиментам, наверное, Сян Юя и считали более человечным, чем Лю Бан - его реакции были более спонтанны и эмоциональны. Лю Бань жде проявлял типично селянский прагматизм в сочетании с такой же селянской беспощадностью. например, когда он выходил из окружения (военная удача в тот раз улыбнулась Сян Юю), он одел воинами две тысячи женщин и погнал их вперед. Солдаты Сян Юя атаковали их и порубали, полководец Цзи Синь, надевший регалии Лю Баня, чтобы отвести глаза воинам Сян-Юя, попал в плен - а сам Лю Бань в это время удрал через восточные врата. Вообще, Лю Бань насчет всякого рода хитростей был большой мастак. Сян Юй жесток спонтанно, рывками - воо наехал на него кто-то, попал под горячую руку, хоба - готово дело: сварили живьем. Лю Бань жесток расчетливо. Наверное, именно это старые пердуны, пересказывавшие Сыма Цяню байки своей молодости, и имели в виду.
Свободная Луна

(no subject)

Ребенок, вскормленный "Файрфлаем", надыбал у Олкотт слово "компаньонка".
Озадачился :) 
Свободная Луна

Где-то я испортила себе карму

Написала постинг о трудностях перевода. Нарочно сделала неправильный перевод - чтобы показать, как это легко.
Набежала толпа китаистов с криком: вы сделали неправильный перевод.
Спасибо, братие. Я знаю. Я это даже нарочно.
И все ж умные люди с высшим образованием. И все мне рассказыывают, что нак нельзя переводить Конфуция. Ни одна мудрая голова не дочитала до той строчки, где сказано, что никто тут не переводит Конфуция.

Барк, если не секрет - чего ты ждал от своего велемудрого друга-китаиста? Каким должен был быть результат?



Свободная Луна

Пришел умный человек меня жизни поучить

насчет китайского языка.

Заглянула я к нему в ЖуЖу - и узрела, что он может и насчет русской литературы кое-что дельное сказать:

Да, Высоцкий был великим еврейским поэтом, но его массовый русский поклонник нравственно обанкротился во время перестройки и теперь относится к Высоцкому равнодушнее.