July 21st, 2015

Свободная Луна

Что не так с "Дорогой ярости"

Тяжело это писать. Фильм успел полюбиться все-таки, и хочется назвать его безупречным. Очень хочется. А придется включить критика.

Во-первых, сама реакция на фильм показывает, насколько все херово в современном кинематографе с презентацией женщины. Я сама готова воспринимать Миллера как нового кино-Мессию всго лишь потому, что он ввел в сюжет женщин с сильной субъектной перспективой и превратил их из "средств развития сюжета" в основной двигатель сюжета. Нучо, молодца. Однако это, по большому счету, должно быть нормой, а не сверкающим исключением. А это исключение даже среди самого Джорджа Миллера: вспомните первых трех "Максов". В первом фильме женщине отводится исключительно роль жертвы, во втором значимые две женщины в кадре - это "дева в беде", которую хочет увезти Гиро-Пилот, и амазонка, гибнущая в бою. Есть еще одна, опять-таки безымянная жертва. Третий фильм - у женщины наконец-то роли с субъектной перспективой и словами, но одна из них злодейка, а вторая - бестолковая девчонка, которая не хочет слушать умного Макса и попадает из-за этого в беду. И лишь к четвертому фильму Миллер дозрел до женщины-полноценной протагонистки. Ах, спасибо, награди тебя Аллах.

И знаете, что самое обидное? Если бы Миллер сделал Фуриозу саппортом Макса, но оставил все стрелялки, гонялки и тонны ПАФОСА - мы бы все равно смотрели и облизывались. Меа МАКСима кульпа.

Во-вторых, внутри самого фильма с презентацией женщин тоже не все гладко. Фуриоза, конечно, прекрасна, как утренняя заря над барханами, кто бы возражал. Жены Джо в другом фильме были бы ходячим Макгаффином, а тут обладают каждая лица необщим выраженьем: заводила и идеолог Ангхарад, язвительная Тост, сострадательная Кейпебл, мечтательная Чидо... Ну и вувалини, да. Конечно же, вувалини...

Но есть нюанс. У женщин по-прежнему нет своего места в мире. Хранительнице семян негде их сажать, секете трагический пафос этого символа? Была Земля Тысячи Матерей, была да сплыла. Осталась только память об утраченном рае. Возможно, матриархальное общество было хорошо. Во всяком случае, боевые бабки, его осколки, хороши. Но они ПРОИГРАЛИ.

Из комиксов и из предыдущих фильмов франшизы мы знаем, что созидатели и строители в мире БМ неуклонно проигрывают. Нет больше красивой тихой фермы, где Макс с семьей пытались скрыться от Пальцереза. Разрушен город нефтяников. Печальная судьба ждет оазис Потерянных Детей рядом с Бартертауном. И сам Бартертаун тот еще образчик созидательности. Да, в эпилогах нам рассказали, что нефтедобытчики и Саванна в конце концов нашли землю обетованную. Но это уже за кадром, а в кадре царит разрушение.

Что сделал Джо, когда оказался перед невеселой перспективой провести всю жизнь в качестве начальника кочевой орды? Захватил Цитадель. Что сделали вувалини, когда их земли погибли? Предпочли тихо, гордо умирать.

На это можно сказать, что, будь вувалини похожи на Джо, зритель бы не мог им сочувствовать. Но два месяца участия в беседах о Максе на Правдорубчике показали, что у Джо - ненулевое число поклонниц! Покрытый язвами мономаньяк одним махом превратился в героя-любовника. А уж его черно-белые мальчики! Вы много видели фанарта про Вувалини? А варбоев облизывают со всех сторон! То есть, я понимаю, что тут уже никакой вины Миллера нет, он не виноват, что зрительницы (в массе своей это именно зрительницы) развели в голове тараканов. Но факт остается фактом: Миллер показал безумную империю Джо как нечто crazy awesome. При виде армады боевых машин, Кома Дуфа с его безумной гитарой и тонны ПАФОСА зритель быстро теряет изначальное впечатление о людях Джо как об отвратительных белесых червях, копошащихся в кишках горы (а в сцене погони за Максом они производят именно это впечатление). Выкатившись на оперативный простор, они приобретают вид героев.

Да, Миллер все сделал, чтобы показать фальшь и омерзительность этого надувного героизма. Они идиоты с промытыми мозгами и посеребренными ебалами. Под слоем побелки - язвы и опухоли. Ходячие повапленные гробы. Тонны громыхающего пафоса - но несколько женщин и двое мужчин, которые сравнялись в отваге с женщинами, обувают эту орду дважды, а в конце захватывают Цитадель. Я прекрасно улавливаю месседж Миллера, когда он противопоставляет безумной идеологии Цитадели молчаливую решимость Фуриозы и идущих за ней женщин: Миллер как бы говорит нам, что подлинный героизм не нуждается в знаменах, барабанах и трубах. Хранительница семян шмаляет из своего мультука, пока не умирает, а когда умирает, семена берет себе Кейпебл, чтобы вырастить их в Цитадели. Это прекрасный посыл. Но он слишком тонок!

У женщин Миллера нет идеологии. Сестринство без знамен. Джо обещает своим идиотам Валгаллу, в которой им дадут колу и чибургеры. Фуриоза обещает свободу. Но свобода - это бесконечный труд без гарантии успеха. Это не зрелищно, это опять-таки остаетс за кадром. Символ ЗРЕЛИЩНОЙ победы в кадре - это искалеченные люди на подъемнике и тонны воды, которую льет вниз освобожденная "дойная" женщина. Эй, я одна вижу в этом кадре жестокую иронию: она всего лишь повторяет жест Джо, размашистый, но бессмысленный? Куда более осмысленным было бы мене пафосное выведение наружу распределительных труб или прокопка небольшого арыка. Но все осмысленные действия неизбежно теряют в зрелищности. Валькирия не прыгает на врага с воплем "Узри меня!" Она просто стреляет, пока не погибает.

Проблема в том, что люди нуждаются в идеологии. С тех пор как голые прямоходящие обезьяны научились говорить, они научились объединяться в сообщества более крупные, чем родовое племя, на основании разделяемых ценностей и общих целей. Какие общие ценности и цели объединяют женщин в "Максе"? Выживание? Но это не идеология, а биология. "Мы не вещи" - это здорово. Но это негатив, это отрицание, а где утверждение? Кто же мы, когда не вещи? Люди? Но это слишком общо. Что значит быть человеком?

Да, идеология Несмертного насквозь фальшива. Но противопоставить ей нечего, и поэтому она выигрывает в глазах зрителя. Поэтому фанатки рисуют варбоев, которых ласково называют "воробьями", и не рисуют бойцовых бабок.

Я сказал. Хау.
Свободная Луна

Отдельным постингом по следам максосрача

Миллеру, конечно, нужно выдать медаль уже за то, что он выпотрошил и деконструировал патриархатный миф.

Патриархат вообще - величайшая наебка в истории человечества, я об этом уже писала, но не грех и напомнить.

Наебка состоит в следующем: захватившие власть самцы используют самцов, стоящих в иерархии ниже, как боевое мясо, внушая им мысль, что пиздиться насмерть с тем, на кого укажет вождь (а в мирное время - друг с другом) - единственно годный для мужчины способ подняться в иерархии, и что вообще иерархия это круто.

Джо отправляет молодых самцов умирать, а сам идет в гарем трахаться. В этом вся суть патриархата: молодые здоровые самцы умирают, чтобы старый и больной мог потрахаться.

Почему же в самцовые головы не приходит мысль о том, что "что-то здесь не так"? Потому что эволюционная программа тут сбоит. Она не рассчитана на сапиенсов. Что проиходит в природе? Матерый самец гоняет молодняк и спаривается с самками, пока не получит ранение или не ослабеет настолько, что его самого погонит следующий претендент. Так бессердечная сука эволюция гарантирует (в какой-то степени), что потомству достанутся здоровые гены зрелого самца, не слишком юного, не слишком старого. И этот механизм древней, чем приматы. Он вовсю прослеживается у рыб и птиц.

Молодым самцам ХОЧЕТСЯ драться. Зрелым не хочется, а надо. Бессердечной суке эволюции все равно, сколько погибнет в процессе: последний выживший все равно сможет оставить потомство. С высокой долей вероятности он будет крутым и крутость потомкам передаст.

Да, и все это работает только при условии, что у самок есть свобода выбирать. Отсутствие этой свободы похеривает весь половой отбор.

Что делает человек? Он включает сапиенса и обманывает бессердечную суку эволюцию. Зачем старому самцу драться, каждый раз отстаивая свое право на жизнь и секас, если можно придумать Валгаллу, чибургеры и аква-колу, задурить молодым самцам голову воинской славой и красивой смертью, и отправить их эту самую смерть добывать? А самому подорвать в гарем?

Эволюция натянута по самые гланды, женщины лишены права выбора и обязаны рожать от старого больного урода, и даже если выпадет шанс закрутить с молодым больным уродом, этот молодой долго не протянет.

Если бы молодые самцы могли включить сапиенсов и сказать "пошел на хер, старый козел", история могла бы пойти по-другому. Но молодые самцы обычно с трудом включают сапиенсов, им как раз охота подраться потому что играй гормон. Ну то есть, на самом деле им охота потрахаться, но если из уравнения исключить самку и запереть ее в гарем, они с удовольствием будут драться друг с другом и без самки.

(да, и трахаться тоже)

А заматеревший самец, поднявшийся до какого-то места в иерархии, уже готов довольствоваться им и не рыпаться, потому что знает: попытка улучшить ситуацию может закончиться сбрасываним в самый низ лестницы.

Миллер молодца, он прям по полочкам разложил все.

В чем же засада?

Вот смотрите, Фуриоза типа крутая, Миллер дал нам крутого женского персонажа, урааа!

Но сама концепция этой крутости, с бряцанием яйцами и выдиранием кишок - она МУЖСКАЯ. Поняли-нет?

В чем затык? Он в том, что мы, женщины, чтобы заценить эту крутость, должны усвоить мужской взгляд на мир, мужскую систему ценностей.

В принципе, мы ее усвоили. Еще одна подлость патриархата - им пропитана вся культура, даже на себя мы смотрим глазами мужчин и оцениваем себя их оценками. И в рамках этих оценок Фуриоза крута и вувалини круты: у них одна пуля - один мужик.

Но мне-то хотелось бы выхода за эти рамки вообще! Мне бы хотелось увидеть крутую героиню, для которой это... ну просто рабочий момент. А восхищение вызывают другие аспекты.

(Мне одной в сцене возвращения Фуриозы в глазах вувалини читается "Бедная девочка, что они с тобой сделали, эти мерзавцы!", а вовсе не восхищение Фуриозиной крутизной???)

Когда-то я прочитала у кого-то из антропологов, что у женщин не было собственных инициационных ритуалов и тайных общств. Во всех племенах, где они встречаются, они слизаны у мужчин, причем нередко смысл в ходе слизываний утрачен. Я тогда была юна и скора на обиду, и обиделась на антрополога, а заодно и на женщин мира: ну что это за херня опять, снова ничего придумать не можем, подражаем мужикам...

А потом до меня дошло. Прямо-таки грокнула.

Женщины, которые не стали страдать херней и перенимать мужские инициационные обряды - молодцы. Потому что исток этих обрядов - мужская зависть к женщинам. Три этапа инициации у нас происходят сами собой и обозначаются весомо, грубо, зримо: месячные знаменуют переход от стадии ребенка к стадии девушки, дефлорация - в стадию молодки, первые роды - в стадию женщины. Во всех трех случаях задействованы боль и кровь. И когда древние мужики собирались на тайные собрания, куда запрещали вход женщинам, и там кромсали свои тела, чтобы извлечь кровь и претерпеть боль, доказывая всем собственную крутость - они подражали своим подругам, доказывали, что не хуже любой бабы могут бросать вызов ужасу и боли.

А потом они взяли и обесценили эту нашу крутость. Все присвоили: отвагу, упорство, готовность идти до конца...

И обозвали это мужеством! Мужеством, Карл!

Ведь очень немногие из них и поныне могут сообразить, что пол, заточенный под роды, в принципе НЕ МОЖЕТ НЕ БЫТЬ КРУТЫМ. Вот Киплинг понял:

She who faces Death by torture for each life beneath her breast
May not deal in doubt or pity—must not swerve for fact or jest.
These be purely male diversions—not in these her honour dwells—
She the Other Law we live by, is that Law and nothing else.

Да, в патриархатной культуре и это обесценено, а там, где не обесценено до конца, там окутано в рюшики и кружавчики, запудрено валяевщиной и торсуновщиной, замимимикано умельшительно-ласкательными суффиксами. Надо вернуть ему былую крутизну, вот что я думаю. Надо напомнить миру, что когда слово "крутой" не стало мэйнстримом, говорили "матерый". То есть, крутизна самца обозначалась через подобие матери.

Кстати, феминистично настроенным подругам рекомендую ввести это слово в активное употребление.