August 24th, 2018

Свободная Луна

Читения Мирного и Достоевского, часть 5. Наставники зла


Свидригайлов появляется у Раскольникова пыщ-пыщ внезапно, хотя его появление предуготовляется письмом матери и очередным бредовым сном Раскольникова. Совершенно неожиданно для себя Раскольников находит со Свидригайловым общий язык, хотя и ненавидит его. Во-первых, их объединяет презрение и ненависть к Лужину. Во-вторых, они оба убийцы, которым убийство сошло с рук. Свидригайлов рассчитывает на помощь Раскольникова в деле овладения Дуняшей, получает закономерный посыл, но при этом нисколько не обижается или не подает виду.
Его функция в романе очевидна: он воплощает в себе будущее Раскольникова, показывает, каким тот станет, если все же «превозможет в соби поца» (с) Лесь. Эта картина так не нравится Раскольникову, что становится существенным фактором в его движении к раскаянию.
Свидригайлов как учитель зла — фигура мелочная. Он был шулером, сидел в долговой яме, откуда его выкупила женщина, ставшая его женой. Ее содержанцем он был много лет, пока она не умерла от инсульта. Сыграли ли в этом решающую роль побои, нанесенные им — неизвестно, но Свидригайлов намекает, что таки да. В Петербург он прибывает с одной целью: трахнуть-таки Дуню, не мытьем так катаньем. Он готов на все, даже жениться. Когда он получает от Дуни отлуп, внутренняя пустота толкает его к самоубийству.
Символика имени Свидригайлова тоже довольно прозрачна: С одной стороны фамилия указывает на высокое происхожение — Свидригайло был великим князем литовским, а с другой стороны он же был большой сволочью.
В отличие от Свидригайлова, Максим-Махамед — фигура почти эпичная. Это тоже подчеркнуто символикой имени (Максим – большой с латыни, как известно). Махамед — традиционное в те времена ругательство типа «бусурман», но все-таки имя Пророка и вождя.
Он из тех людей, о ком говорят «родился не в то время». В 17 век с его войнами и заварухами он вписался бы прекрсно, а сонная Полтавщина 1820 годов могла ему предложить только пьянку и порчу девок. Даже на Наполеонку он опоздал. Неудивительно, что в конце концов громада решила отдать его в рекруты, да и сам он, в общем-то, не возражал, ибо в Песках ему было что-то тесновато.
Биографию Махамеда автор пересказывает подробно, не обошлось и без некоторой русофобии:
Collapse )
Как видите, неученый казак Махамед очень быстро просек суть российской колониальной политики.
Армейская муштра очень быстро наскучила Максиму, и со скуки он выучился… читать и писать.
Наконец в 1848 году началась заваруха в Европе и Максим обрел-таки свое призвание. Жаль, недолго пришлось повоевать. Но федьдфебеля получил.
Вернувшись в империю, Максим женился на бывшей сельской проститутке Явдошке. Оба сошлись на том, чтобы вырастить дочь Галю не знавшей нужды и бедности. Для этого занялись перепродажей краденого: крали солдаты, отпущенные Максимом «на прокорм», Явдоха перепродавала. Максим успел еще повоевать в Турецкую, был комиссован по ранению и вернулся домой. На скопленные деньги он купил землю и построил недалеко от Песков хутор, про который в песках шутили «Москаль фортецю побудував». Живя в своей «крепости», Махамед за фасадом «крепкого хозяина» прячет разбойничий притон. Они с Явдохой по-прежнему занимаются перекупкой краденого и отмывкой награбленных денег.
Как Свидригайлов связан с Раскольниковым через женщину, которую он хочет — Дуняшу — так и Махамед связан с Чипкой, только на сей раз женщину в жены хочет Чипка: он любит Галю, дочь «москаля» Максима. В сюжете романа Мирного он играет ту же роль, что и Свидригайлов в романе Достоевского: воплощает в себе страшное будущее героя. Причем Чипка, в отличие от Раскольникова, идет в это будущее сознательно и уверенным шагом: на хуторе Махамеда он оказывается как предводитель банды, к которой присоединяются знакомые Махамеда, москали (уже не только по роду занятий, в смысле солдаты, но и по национальности, в смысле русские).
За одного из этих москалей, Сидора, Махамад хочет отдать Галю. Но эта коллизия вскоре разрешается самм благоприятным образом: поставив Сидору и компании магарыч, Чипка довольно легко уговаривает его отступиться. Галя, в свою очередь, уговаривает родителей, и вскоре они с Чипкой играют свадьбу. Но про это потом, сейчас про главное.
Как известно, свой роман Мирный поначалу хотел назвать «Пропаща сила» (блин, и зачем не оставил так? Заманаешься же полное название писать). И под пропащою силою он подразумевал в первую очередь Махамеда и Чипку. Сильные духом люди, которые могли бы составить, по мысли Мирного, славу Украины, под давлением имперской колониальной системы превратились в криминальный элемент. Из Махамеда, который был просто гультяй, драчун и бабник, российская армия сделала бандита. Из Чипки — то же самое сделала крепостническая система, которая сначала отняла у него отца, потом — землю.
Достоевский не показывает (и не намеревается) никакой пропащей силы. В отличие от Махамеда и Чипки, ни в Свидригайлове, ни в Раскольникове нет никакого погубленного потенциала. Махамед не собирается умирать от внутренней пустоты: он умирает своей смертью, от того, что здоровье подорвано системным пьянством. Чипка тоже не собирается свой потенциал пускать по ветру: у него есть хозяйственные и даже политические амбиции. Его последующий срыв продиктован именно их крахом. Раскольников же с самого начала не идет никуда, лишь перемещается бесцельно, как частичка краски, которую мотает под микроскопом броуновское движение. This entry was originally posted at https://morreth.dreamwidth.org/2959824.html. Please comment there using OpenID.
Свободная Луна

З Днем!

Пам’яті всіх, кого позбавили права,
пам’яті всіх, кого викреслили зі списків,
пам’яті всіх, кого випалила серпнева заграва,
кому за жодних режимів не ставитимуть обелісків

Пам’яті тих, кого викинули за кордони,
пам’яті тих, хто говорив із зашитими вустами,
пам’яті тих, хто залишився на лінії оборони
пливуть небеса цього ранку,
пливуть над містами.

Пливуть над околицями, пливуть над урядовим кварталом,
пливуть над парламентом, 
пливуть над університетом.
Відбивається сонце в ріці червоним коралом.
Останні дні літа. 
Пахне димом і медом.

Пахне випаленим пшеничним полем.
Виживи в цьому вогні, юний підранку.
Географією твоєю і видноколом
небо пливе над країною, де щоранку

пам’яті тих, хто пішов, розряджаються телефони,
пам’яті тих, хто зник, працюють судноремонтні заводи,
пам’яті тих, кого немає, переганяють вагони, 
і жінки, говорячи про дітей, видихають тепло свободи.

Пам’яті тих, хто впав, пливуть вантажні пороми,
пам’яті тих, кого не назвали, починаються зливи,
працюють невидимі 
меліоратори та агрономи,
працюють удень і вночі, тому що важливо,

аби влітку не пересихали ріки,
аби в грудні не завмирали пекарні,
аби в містах можна було купити молоко і ліки,
аби не зупиняли роботу вокзали й друкарні,

щоби всім в радість була їхня праця,
щоби всім ставало уважності й сили,
щоби пам’яті тих, хто боїться, хтось підіймався. 
щоби пам’яті тих, хто мовчить, щось говорили.

Сергій Жадан



This entry was originally posted at https://morreth.dreamwidth.org/2960047.html. Please comment there using OpenID.