Ольга Чигиринская (morreth) wrote,
Ольга Чигиринская
morreth

Category:

Берсерк: феминистская рецепция

Казалось бы, где феминизм и где "Берсерк". Манга выглядит как фантазия задрота об альфа-самце Гаттсе. Есть даже термин "гар", он в устах восторженного поклонника означает: это такой крутой мачо, что я для него готов быть геем. Классический "гар" - это персонаж "Кулака Северной звезды", которым Миура много вдохновлялся, особенно на раннем этапе. Так вот, Гаттс - это типичный гар.

Тест Бедхель манга начисто не проходит. Единственный хоть сколько-нибудь значимый женский персонаж - Каска - выглядит как "я придумал крутую героиню, но такую, чтоб можно было и подрочить... так, и чем же ее теперь занять?"



Первые три тома "Берсерка" похожи на мечту шестиклассника - драка, драка, драка, пытки, драка, драка, массовые казни, драка, драка, СЕКАС, драка, драка... ух ты, какая интересная манга! Какой-то мрачный мускулистый парняга, однорукий и одноглазый, бегает по миру стандартного средневекового сеттинга и мочит людей и чудовищ при помощи Окуенно Большого Меча. Можно от скуки умереть.

И вдруг, совершенно ВНЕЗАПНО, в третьем томе из-под всего этого махалова выскакивает СЮЖЕТ. Интрига нешутейная, с вовлечением высших сил, Судьбы и прочих трансцендентных сущностей. Оказывается, у мрачного парняги позади ДРАМА. Оказывается, кто-то кого-то предал. Оказывается, этот мир так плох и кровав не случайно и не потому что мангака гуро-фетишист. Оказывается, вся эта история в трех томах - история о безнадежности даже самой справедливой мести.

У меня создалось по первому разу впечатление какого-то волшебства: вот только что передо мной были в беспорядке разбросаны сцены разнообразного насилия, махалова и рубилова - и тут калейдоскоп встряхнули, и паззл сложился в цельную историю. Причем ХОРОШУЮ историю по моим меркам, а мне трудно угодить.

Конечно, такой трюк сработает только с теми, кто три тома дочитает до конца. А их легко дочитать до конца только человеку, у которого представления об интересном не изменились с раннего пубертата. В этом главная проблема "Берсерка" - за время пути собака успела изрядно подрасти; автор взрослел, и по мере его взросления менялись его представления о том, что такое "интересно". Манга потеряла кучу поклонников после завершения арки "Золотой век". Проблема в том, что люди, которые могут оценить "Берсерка" после "Золотого века" и люди, которые могут оценить его до - это две совершенно разные аудитории. Видимо, поэтому всю арку "Черный мечник" в аниме-сериале ужали до 15-минутной вводной новеллы, а полнометражная трилогия "Золотой век" начинается вовсе без нее. Давайте и мы ее скипнем. Может быть, она имеет смысл в ретроспективе, как этап становления Гаттса, но по отношению к другим аркам она слабее всех.

"Золотой век" "Берсерка"

Это самая любимая народом часть манги, и в принципе может читаться как самостоятельное произведение. В "Черном мечнике" видно, что Миура еще "плавает" в фабуле. "Золотой век" они рисовал, уже точно зная, чем эта арка закончится.

Действие "Золотого века" начинается за 20 лет до начала "Черного мечника", с рождения главного героя, мальчика по имени Гаттс. Миура сразу дает понять, что жизнь у героя, с одной стороны, не задалась. А с другой, он отмечен странным даром: выживать в самых, казалось бы, безвыходных ситуациях. Гаттс пришел в мир в тот момент, когда его мать вешали на дереве. Кто? За что? Почему? Неизвестно. "Нормальное средневековое зверство". Младенец лежит в луже крови и материнских внутренностей, пока его не обнаруживает мимопроходящий отряд наемников. Полковая шлюха Сис, накануне потерявшая своего младенца, в припадке послеродового психоза подбирает трупик - а младенец оказывается живым. Это называется "повезло".

В дальнейшем Гаттс не столько живет, сколько выживает до 15 лет, когда он встречается с Бандой Ястребов. И там вдруг обнаруживает, что можно не выживать, а просто жить. Ну, насколько это возможно для людей, зарабатывающих себе на жизнь войной. Но возможно. Не превращая свою жизнь в ад там, где в этом нет необходимости. С Ястребами Гаттс впервые в жизни понимает, что может быть счастлив.

И урок его собственной ценности, значимости, ему дает командир отряда Гриффит.



И вот на этом месте я хочу сказать, что, несмотря на провал теста Бедхель и образа Каски (впрочем, этот провал не так уж провелен - о нем позже), в тексте есть отчетливый феминистический месседж. Отчетливый, во всяком случае, для меня. После прочтения "Второго пола" С. де Бовуар он просто-таки прыгает мне в глаза, этот месседж.

Только его носителем, внезапно, является Гаттс.

Гаттс - женщина?

Вот этот вот парень, который выглядит как реклама стероидов - он женщина?



Я говорю: да. В рамках сюжета, функционально, он - женщина. И "Золотой век" вплоть до самого финала развивается как женский роман, в котором героиня, обреченная на жалкое прозябание и обижаемая плохими мужчинами, в конце концов находит свое счастье, отдавшись мужчине хорошему. Есть даже чуть ли не обязательное для произведений этого жанра изнасилование в бэкграунде.

Как у женщины, у Гаттса нет трансцендентного "проекта". Он существует не для чего-то, внеположенного себе - а для кого-то, кому обязан жизнью: для Гамбино. Правда на самом деле Гаттса спасла Сис, но Гамбино ведь "позволил ему жить" - "к тому же девка умерла", так что Гамбино утверждает свою власть над Гаттсом, как патерфамилиас над дочерью.

Почему не как над сыном? Потому что сыновство неизбежно предполагает эмансипацию от отца, а Гамбино возможная эмансипация сына повергает в ужас. Он требует от шестилетнего Гаттса парировать свои удары "взрослым" мечом - а когда Гаттсу удается добиться успеха и оставить у него на подбородке царапину, немедленно наказывает за этот успех, зверски избивая. Гаттс после смерти Сис делает "женскую" работу по обслуживанию Гамбино - ходит за водой, готовит еду. Как женщина патриархатного общества, он выступает канализатором эмоций Гамбино, в него сливают негатив, если "папазол" или позитив, если на Гамбино накатывает приступ сентиментальности.

Как женщина, Гаттс обременен "первородным грехом": он рожден мертвой матерью под виселицей, а значит - приносит несчастье. На него возлагают вину за смерть Сис - чума как бы ни при чем.

И наконец, Гамбино использует Гаттса как женщину в сексуальном плане. Сам он до этого не опускается - но продает приемного сына педерасту-сослуживцу на одну ночь, причем делает это после того, как Гаттс поучаствовал в качестве солдата в своем первом бою и получил свою первую солдатскую плату. Это не случайно: девятилетний Гаттс попытался утвердить себя в качестве мужчины, воина - но Гамбино тут же спускает его на землю: он "женщина", подстилка.

Гамбино не решается признать свою вину, когда Гаттс выходит на него с мечом в руках. И при этом "не замечает" синяков и ссадин, покрывающих тело мальчика. Он делает вид, что не понимает, о чем Гаттс говорит и Гаттс верит ему, потому что хочет верить своему единственному родителю. Он мстит насильнику и за себя - и за то, что тот "оклеветал Гамбино".

Когда Гамбино теряет ногу, Гаттс вынужден взвалить на себя еще и его содержание. Он сражается и получает плату - а Гамбино на эти деньги покупает себе выпивку и женщин. Какое-то время они живут как алкоголик и его созависимая жена. Пока однажды Гаттс - ему в это время одиннадцать - не приносит премию за убитого вражеского генерала. Конечно, он плучает от Гамбино вместо "спасибо" порцию унижений. Но этого мало. Гамбино понимает, что возмужание Гаттса, его эмансипация, неостановимы. Об этом напоминают ему и боевые товарищи. И ночью пьяный Гамбино входит в палатку Гаттса, чтобы еще раз символически кастрировать его: он угрожает Гаттсу мечом и рассказывает ему, что это он продал тело Гаттса насильнику. Он опять обвиняет Гаттса в том, что тот приносит несчастье - из-за него умерла Сис, из-за него Гамбино лишился ноги (профессия наемника тут ни при чем, дооо...). "Ты должен был умереть" - говорит Гамбино и пытается "исправить ошибку", убить Гаттса. Он предъявляет свои права на тело Гаттса самым экстремальным образом.

В процессе самозащиты Гаттс убивает его - и остальные наемники относятся к нему как к жене-мужеубийце в патриархатной культуре: его преследуют, ему стреляют в спину.

Как и женщина в патриархатной культуре, Гаттс лишен транцендентности. У него нет целеполагания, он существует только как функция: обслуживать и содержать Гамбино. Как женщине говорят: у тебя есть матка, поэтому ты обязана рожать, так Гаттсу навязывают роль солдата и обслуги просто потому что он крепкий парень. Когда он освобождается, его свобода не "для", а "от": у него нет собственного "проекта", которым можно занять свое тело. Его окружают волки и он соглашается с тем, что должен умереть - но тут верх берет инстинкт жизни, который не дал ему умереть под телом матери и на поле боя. Против своей воли Гаттс начинает сопротивляться, начинает убивать волков. Он выживает не благодаря трансцендетности - а благодаря своей имманентности, он умеет сводить себя к биологической функции. Его подбирает другой отряд наемников, и дальше он четыре года кочует по полям сражений, ни к кому не привязываясь и ни с кем не оставаясь надолго. Он не ищет отличий и славы, он зарабатывает деньги - но не затем, чтобы накопить побольше и отойти от дел и не затем, чтобы потратить их на традиционные развлечение наемников: пьянки и женщин. Он избегает мужской компании, и женской тоже. Он живет, чтобы драться и дерется, чтобы жить - заколдованный круг имманентности, который он, как и женщина, не может разорвать и не понимает, что его имеет смысл разорвать.

И в этом мутном состоянии он встречает Гриффита.

Точнее, это Гриффит встречает его. Сам Гаттс пассивен. Он ничего не ищет. Он только что покинул очередной отряд, несмотря на обещанные заманчивые перспективы, и продолжает свой бесцельный путь.

(Продолжение следует)
Tags: Берсерк
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments