Ольга Чигиринская (morreth) wrote,
Ольга Чигиринская
morreth

Categories:

"Фантастический детектив" уже в интернет-магазинах!

http://www.labirint.ru/books/434876
http://www.setbook.net/books/2128605.html
http://www.ozon.ru/context/detail/id/26968777

Маленький кусочек из "Контроллера", в порядке наглрй саморекламы:

Итак, картина текущих событий на субботу 15 августа 2123 года, 11-08 утра.
Раз – труп гражданина Новосельникова по адресу Тверь, Обозный переулок, дом 53. Несомненно, труп и, несомненно, именно этого гражданина, он же собственник вышеозначенной квартиры, что подтверждается а) дактилосканированием и б) найденными документами. Труп находится на диване, в положении «лежа», диван, труп и окрестности сильно испачканы физиологическими жидкостями покойного гражданина, как-то: рвотой и мочой. Судя по запаху, покойный, так сказать, открылся с обоих концов, но в штаны я ему не полезу, это работа судмедэксперта, прости, Валера.
Два – граждане Карастоянов и Квашнина, обнаружившие труп и вызвавшие полицию. Жители Санкт-Петербурга. Она – сотрудник компании «Лакшми – натуральная косметика», фармацевт. Он – сотрудник охранно-сыскного агентства «Лунный свет», секретарь. Угу, видали мы таких секретарей с пластикой профессиональных рукопашников. Пришли к гражданину Новосельникову обсудить отвратительное поведение оного в Сети по отношению к гражданке Квашниной и под угрозой судебного преследования потребовать безобразия прекратить. Безобразия гражданина задокументированы, документы предъявлены и приобщены к делу. Карастоянов этот скользкий тип, надо бы его покрутить. С Квашниной на первый взгляд все ясно, она в стрессе, и у нее на то есть серьезная причина, поскольку…
Поскольку три – на кухне в чайнике и чашке обнаружен отвар аконита, а госпожа Квашнина два года назад написала в своем блоге, какое это вредное, опасное и ядовитое растение, можно отравиться одним запахом, если ты полевая мышь… А покойный, по словам Валеры, бухнул себе в чай этого аконита столько, что хватило бы на сотню юных бойцов из буденновских войск, и еще осталось бы на эскадрон гусар летучих.
И предсмертная запись в блоге, с явным указанием на Квашнину, которую в процессе своей противоправной деятельности, именуемой сталкингом и травлей, покойничек звал Квашней…
Марта встряхнула головой, канцелярит посыпался из ушей. Почему нельзя писать отчеты человеческим языком? «В бирюзовом плаще с кровавым подбоем летящей походкой милонгеры пасмурным летним утром пятнадцатого числа месяца августа вошла в подъезд по Обозному переулку детектив первого разряда Тверского управления Министерства внутренних дел ЕРФ лейтенант Марта Равлик». Грох! Трах! Бах! Покатился с кресла федеральный прокурор высокий господин Кондрашов, только ноги его над столом торчат!
Нет. Не покатится с кресла Кондрашка, лишь подожмет бледные губенки свои да скажет дистиллированным голосом: «Перепишите, Марта».
– А что это там за шаги такие на лестнице? – Тьфу, вскочила на булгаковскую лошадь, теперь не соскочишь.
– Труповозка подъехала, – доложил Валера.
– Твои выводы после первичного осмотра?
– Умер где-то в десять вечера. Одиннадцать самое позднее. Точней скажу, когда вскрою.
…Вещественные доказательства: проба из чайника с отваром, чашка, из которой пил покойник, чайник, заварка и те разрозненные цветки, что в заварку не попали. Жесткий диск с терминала. Вся кухня обсыпана порошком. Комната в ее незаблеванной части – тоже. Решающий вопрос: убийство или самоубийство?

– …Убийство, – гражданин Карастоянов сидел, закинув ногу за ногу и нагло демонстрировал скульптурные икры, обтянутые высокими носками-хосами. – Готов поспорить на свое целомудрие.
Марта смерила его взглядом. Нужна сверхдоза уверенности в себе, чтобы спорить на нечто заведомо отсутствующее.
– Откуда такая уверенность?
– Мерзавец травит женщину. Годами. Ненавидит до пены изо рта. Регистрирует восемьдесят девять виртуалов, чтобы сказать ей гадость. Взламывает переписку. И кончает с собой тем способом, который подсказала она. Это хоть как-то срастается?
– Моя практика показывает, что срастаются иногда самые дикие вещи. А ваша?
Карастоянов медленно убрал левую ногу с правой, секунду или две сидел, чуть откинувшись назад и расставив колени, потом закинул правую на левую.
Мужикам надо законом запретить носить килты. Вот почему невозможно удержаться и не посмотреть? Все равно ведь ничего не видно.
Твою мать.
– Вы сами не верите, что это самоубийство. В глубине души – не верите. Он тролль сто двадцатого уровня. Такие не кончают с собой.
– Он сорокалетний хикки с геморроем и без малейших признаков половой жизни. Такие кончают с собой – только вперед. Что вы делали в его квартире?
– Вы только что говорили с Викой. Вы прекрасно знаете, что я делал в его квартире: страховал ее на случай… на всякий случай.
– Какой «всякий»?
– Всякий. Когда впечатлительного импульсивного человека несколько лет травит мудак, может произойти всякий случай.
– А обязательно было ехать?
Карастоянов вздохнул. Театрально так вздохнул. Артист.
– Мы ее отговаривали. Но поскольку наша часть работы уже сделана, документы переданы и чек выписан, метод воздействия на тролля стал полной прерогативой клиентки.
– Она заплатила еще немного, и вы согласились поехать как охранник?
Еще один театральный вздох.
– Нет. Я поехал как приятель. Воспользовавшись выходным. По правде говоря, мне страшно хотелось затащить Вику в постель. А это несовместимо с профессиональной этикой: спать с человеком, на которого работаешь. Так что в настоящий момент я не сотрудник агентства «Лунный свет», а лицо частное.
– И как?
Карастоянов склонил голову набок.
– Поскольку следующий вопрос явно будет «что вы делали вчера между девятью и одиннадцатью», мой ответ: именно это.
– Вы нежное алиби друг друга?
– Да.
– А за каким лешим вам понадобилось заходить в квартиру?
– Вика предположила, что пострадавший может быть еще жив.
– И вы все время таскаете с собой бахилы и перчатки?
– А это противозаконно? Мы ничего не трогали на месте преступления. Вика только проверила зрачковый рефлекс, и все.
И глаза честные-честные.
– Тот парень, который утром выбегал из дома, опишите его.
– Рост примерно сто семьдесят-сто семьдесят пять. Блондин, длинный нос, подбородок скошен, глаз не разглядел. Уши маленькие, с удлиненными мочками, не проколоты. Пользуется хэнд-фри гарнитурой «Стриж». Черные джинсы, льняная куртка темно-синего цвета, красно-синяя клетчатая рубашка под ней, оранжевая бейсболка с рекламной акции «Пиво Жиг». Топтуны модели «Ирбис лайт», позапрошлого года.
– Однако, – с уважением протянула Марта. Такого детального описания она не получала от свидетелей давненько. Лет шесть назад по делу проходил высокий господин, вот он отчитался еще подробней и даже завиток раковины уха набросал – еще бы, память-то эйдетическая.
– А в рабочей карточке агентства вы значитесь как секретарь.
Карастоянов развел ладонями.
– Арчи Гудвин, секретарь Ниро Вульфа. – Немного подумал и добавил: – И я думаю, на дверной ручке или на самой двери вы найдете его пальцы. Он не просто спешил – бежал в панике.
– Можно получить то, что вы собрали на Новосельникова?
К килту прилагался спорран, и из глубин споррана Карастоянов извлек лепесток памяти.
– Дело закрыто, плохой парень мертв, а клиент не против – дарю.
Марта забрала «лепесток» и протянула бланк.
– Подпишите.
Карастоянов внимательно прочел и подписал обязательство не покидать Тверь в течение суток.

Марта спорила больше для проформы – что Новосельников убит, она не сомневалась ни секунды. Несмотря на то, что она сказала Карастоянову, несмотря на предсмертную запись в блоге – это было убийство. Люди, проводящие всю свою сознательную жизнь в городе, не пойдут за отравой в чисто поле. Они в аптеку пойдут. «Соломон, дай мне опиум, у меня понос». Это раз, два: где комм? Такие, как Новосельников, не расстаются с электронными девайсами. Дома бригада его не нашла. И три: сенсорный замок. Да, был шанс, что покойный нарочно оставил дверь открытой. Имитаторы частенько так делают, чтобы нашли и откачали. Но имитатор, поняв, что не едут откачивать, не валялся бы в квартире на диване. Выполз бы к соседям, на лестницу, на улицу. Вызвал скорую. Что возвращает нас к вопросу: где комм?
К часу пополудни она получила экспертное заключение: Новосельников напился отвара двух видов аконита, ака бореца: северного и джунгарского, который римляне поэтично называли «матерью всех ядов». Сеть услужливо поведала, что этот второй вид бореца растет преимущественно в Казахстане, но мало ли куда какие семена заносит ветер. К тому же, борец ради красивых цветов многие выращивают на клумбах, и хотя сортовые виды считаются неядовитыми, опасность заключается в том, что фиг ты на глаз отличишь сортовой от несортового. Поработал на клумбочке без перчаточек – глядишь, и поплохело.
Марта любопытства ради отыскала и прочитала в блоге Виктории Квашниной (юзер aketi) давнюю статью о растительных ядах. Постинг начинался словами «Почему в детективах преступники идут на дикие ухищрения ради добычи мышьяка или цианистого калия, когда достаточно выехать за город?» Это начало показалась Марте крайне неудачным. Идея спрятать постинг под замок – здравой. Это сужало круг поиска до… двухсот девяти человек… Марта прокляла Викину общительность.
Она задала поиск по слову «аконит», и обнаружила, что население должно быть весьма широко информировано о свойствах этого растения, семена же можно купить в любом сетевом магазине цветов. Правда, все магазины уверяли, что у них продается только культурный аконит «с низким содержанием алкалоидов». Но тут же предупреждали, что с растением нужно работать исключительно в перчатках, не трогать глаза и не касаться губ.
Просто даже удивительно, что Новосельников – первый на памяти Марты человек, отравленный аконитом. По идее, их должны быть сотни. Тысячи.
Марта посмотрела на часы. Посмотрела в окно. День ясный, погожий, самое время для маленького следственного эксперимента.
Тут как раз приехал со своей дачи Макс, беспощадно вырванный из сельской идиллии выходного дня. Марта развернула изображение цветов бореца во весь экран и показала ему.
– Макс, вы такую травку на даче выращиваете?
– Мы – нет, – напарник пригляделся. – Сосед выращивает, настойку от ревматизма делает. А что?
– Ничего. Вот адрес матери жертвы, пойдешь с ней говорить.
– Свинья ты, – горько сказал Макс.
– Я начальство. И по такому случаю пойду гулять. А ты поедешь к матери жертвы.
– Это с чего вдруг ты вдруг начальство?
– С того, что я следователь первого разряда, а ты второго. А еще я старше.
– Настоящая женщина возрастом не давит.
– Настоящий мужчина от дела не отлынивает.
Убойный отдел Городского полицейского управления Твери состоял из трех человек: Марты, ее напарника Макса Сирина и ее начальника Усоева Рустама Ибрагимовича, осуществляющего общее руководство. Поскольку ни Марта, ни Макс не любили докладывать о промежуточных результатах, они, не сговариваясь, решили Ибрагимыча до понедельника оставить в счастливом неведении о том, что некто Новосельников по кличке Гарпаг испортил ему статистику тяжких преступлений.
Когда-то, в доповоротные, почти сказочные времена в Твери совершали от сотни до трехсот умышленных убийств в год. То есть, даже в лучшие годы примерно каждые два дня кого-то убивали. Уму непостижимо, как Тверь вообще не вымерла еще до Полночи .
За этот год Новосельников был шестнадцатым убитым. Чем уже безнадежно портил отчетность: в прошлом году трупов образовалось пятнадцать по городу и тридцать два по области, не считая двадцати шести потребленных высокими господами, но это статистика отдельная, и для ее уменьшения, к сожалению, можно сделать только одно: раскрывать убийства и находить убийц. Двойная польза: и высокие господа сыты, и законопослушные граждане целы.
– Ты куда?
– В гостиницу. Проверить алиби Карастоянова и Квашниной. И еще кое-куда.
«Кое-куда» – это, для начала, в Бобачевскую рощу, потом в Первомайскую. В компании травника Квашниной и ее верного приятеля Карастоянова.
– Ну вот, например, – Виктория показала на несколько белесо-лиловых венчиков среди зарослей папоротника. – Aconitum lycoctonum, он же «волчий корень».
Марта сделала несколько снимков с привязкой к координатам, затем отважно натянула перчатки и вытянула растение с корнями. Стряхнув землю, запечатала в пакетик для вещдоков. Села на корточки, надписывая бирку.
– Скажите, а этот джунгарский борец, который мать всех ядов, он здесь растет?
– По идее, не должен, – Квашнина пожала плечами. – Но это по идее. На самом деле, например, запросто в каком-нибудь пакетике семян вместе с культурным аконитом мог оказаться джунгарский.
Карастоянов приобнял ее, она повела плечом, и он убрал руку.
Каким-то верхним чутьем Марта поняла, что они скоро расстанутся. Квашнина не перестанет винить себя в том, что из-за нее, как она думает, погиб человек, а Карастоянов одним своим видом будет ей об этом напоминать. Не сложится пара.
В Бобачевской роще аконит удалось найти меньше чем за час, в Первомайской же его можно было вязать охапками, правда, это оказался опять не тот вид, а Aconítum napéllus, сиречь борец клобучковый. Два стебелька отправились в другой пакетик. После чего они прогулялись по Маршала Конева, как бы невзначай заглядывая во дворы, и дважды Вика показывала клумбы, где рос тот же самый клобучковый борец и какой-то дельфиниум, «кстати, тоже ядовитый». На этом Марта решила следственный эксперимент свернуть. Орудие преступления можно было найти под любым забором, если не заморачиваться специально джунгарским аконитом: сетевые источники твердят, что ядовиты все виды, и что скотина дохнет даже от низкоядовитых декоративных, если в сене оказывается 1/12 доля и больше. Так-то.
Отпустив не очень счастливых любовников в гостиницу (сотрудники показали, что Карастоянов и Квашнина и в самом деле не покидали номер после девяти вечера), Марта вернулась в управу.
Пришло время знакомиться с подарком Карастоянова. И отчего-то Марте заранее казалось, что подарок этот ей не понравится.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments