Ольга Чигиринская (morreth) wrote,
Ольга Чигиринская
morreth

Продолжение

Развивая тему своего украинства, я забыла о двух довольно важных этапах становления. Во-первых, курс истории украинской литературы в университете, где я не доучилась. Во-вторых, реферат по истории украинских Братств, который я писала в Металлургической академии, где тоже не доучилась. В школе я узнала, что тут не было духовной пустыни - но в универе я постигла, НАСКОЛЬКО же тут была не пустыня. Я далека от того, чтобы называть Украину раем на земле, но все вот эти школярские спектакли, открытые богословские диспуты, картины "под стеклом" и переводные сентиментальные повести - они были ПОВСЕДНЕВНЫМ элементом городской жизни. Мало кто знает, что российская драматургия началась с "Владимира", написанного Феофаном Прокоповичем - произведения очень классицистического, напыщенного и жополизательского по отношению к Петру, но тем не менее - первой, как ни крути, написанной по-русски на оригинальном русском материале, драмы. Штука в том, что, совершив культурный прорыв по меркам петровской Руси, Прокопович ничего особенного не сделал по меркам Руси западной - эка невидаль, написал очередную "датскую" пьесу, таких пьес школяры и преподаватели КМА писали кучу, посвящая чуть ли не каждому покровителю и меценату. Язык театра был привычным языком обращения украинской интеллигенции к народу, и Прокопович вопсользовался им, потому что для него это было естественно.

Или вот такой момент. Знаменитая немая сцена в "Ревизоре" была в свое время таким большим новшеством на русской сцене, что актеры не знали, как ее изображать, терялись и бунтовали против режиссера и драматурга, прося убрать ее из пьесы. Дальше я просто цитирую литературоведческую статью Г. Архипова:

"Сам Гоголь придавал этой сцене огромное значение. Не уставая пояснять, как она должна быть сыграна, он говорил о ней как о чем-то давно знакомом и понятном: «Я и теперь говорю, что последняя сцена не будет иметь успеха до тех пор, пока не поймут, что это просто немая картина, что все это должно представлять одну окаменевшую группу, что здесь оканчивается драма и сменяет ее онемевшая мимика, что две-три минуты не должен опускаться занавес, что совершиться все это должно в тех же условиях, каких требуют так называемые живые картины (выделено автором. – Ю. А.)» (IV, 333).

Для ясности Гоголь прибегал к сравнению с якобы общеизвестным и потому всем понятным: все должно быть так же, как в живых картинах. Это значит, что он не считал себя открывателем данного театрального приема, а лишь внедрил его в свою пьесу для усиления эффекта. Но откуда тогда взялись «так называемые живые картины», если актеры Александринского театра не имели о них никакого представления? Ответ на этот вопрос следует искать в истории развития театрального искусства.

В статье Л. А. Сафроновой «Некоторые черты художественной природы польского и русского театров XVII-XVIII вв.» мы находим сведения о живых картинах (affixio), которые, наряду с волшебным фонарем (показом действия через занавес), являлись частным проявлением эмблематичности барочного театра (см. об этом: Сафронова, 1979). Эмблематика реализовывала один из важнейших принципов европейского искусства периода барокко – принцип синтеза искусств. В живых картинах «слово изолировалось от действия, а затем оно было вообще утрачено, хотя живые картины могли комментироваться стихами, которые произносил актер, не входящий в группу, представляющую живую картину» (Там же, 210). Это делало представление более зрелищным и производило потрясающий эффект на зрителя. Сценическое действие барочной драмы дробилось на несколько составляющих частей. Подобное дробление приводило к паузам, во время которых действие невольно останавливалось. Так возникали немые сцены, или живые картины.

Если вспомнить утверждение известного гоголеведа Ю. Барабаша о том, что «дистанция … между расцветом украинского театра, всего “низового” барокко и творчеством молодого Гоголя в сущности короче комариного носа» (Барабаш, 1995, 125), то логично предположить, что именно оттуда, из украинской литературной традиции, извлек Гоголь понятие о живых картинах. Потому и не знали ничего о них петербургские актеры: для русского театра это было уже далекой историей. На Украине же, несмотря на то, что «старая школьная драма к концу XVIII в. пришла в упадок, некоторые генетически связанные с нею, а иногда и прямо почерпнутые из нее интермедии, бурлескные эпизоды, комические диалоги еще ходили в списках, время от времени оживая – чаще на любительской сцене» (Там же, 125–126). Гоголь сам нередко участвовал в подобных любительских спектаклях, возможно, ему доводилось быть также участником живых картин."

Ко времени постановки "Ревизора" этот барочный прием - седая древность и дремучий провинциализм, но хотелось бы зафиксировать внимание на том, насколько барочная драма вошла в жизнь украинского города.

Короче говоря, асилила я этот курс, сдала по нему зачОт, и тут как-то само собой произошло следующее: большинство людей, окружавших меня (взрослых, образованных и умных людей!), понятия не имели обо всех этих вещах. Для них украинство сводилось к салу и шароварам.

Вины их в этом нет. Так учили, так преподавали, так, в конце концов, исторически сложилось, что к 19 веку, когда началось возрождение языка и культуры, гоодская культура Украины уже практически не существовала и в поисках украинской поэтики литература обращалась к деревне. А поскольку преподавание украинский литературы у нас было окрашено в кумачовые тона и акцент делался на угнетение трудового народа - неудивительно, что Котляревский появлялся сразу после козацких дум, причем на нем долго не задерживались (слишком внеклассово и смешно), а переходили к Шевченко.

Шевченко я ненавижу еще со школы. Даже не потому что перекармливали, а потому, что именно его поэзия и всеобщее отношение к ней вызывали у меня ощущение "может, это я спятил"? Взять тот же программный "Сон". У меня нет никаких теплых чувств к Николаю Палычу и всему царскому семейству, но ёлки-палки, не смешно же! И глупо!

Дивлюсь, цар підходить
До найстаршого... та в пику
Його як затопить!..
Облизався неборака
Та меншого в пузо —
Аж загуло!.. а той собі
Ще меншого туза
Межи плечі; той меншого,
А менший малого,
А той дрібних, а дрібнота
Уже за порогом
Як кинеться по улицях,
Та й дівай місити
Недобитків православних,
А ті голосити;
Та верещать; та як ревнуть:
«Гуля наш батюшка, ґуля!
Ура!..ура!..ура! а, а, а...»

Или взять шикарный эпизод из "Гайдамаков", где Гонта рехет своих детей... Резня в Умани и в самом жделе была страшная, но вот что показательно: в реальности Гонта не только не зарезал своих детей, но и взял под охрану весь иезуитский коллеж, где они учились. Ни одного ученика или преподавателя не убили: все-таки и у головорезов есть какие-то чувства. Шевченко зачем-то надо было усугубить этот эпизод: Гонта убивает детей с патетическими словами "Чом вона (мать) вас до схід сонця була не втопила? Менше б гріха: ви б умерли не католиками..." Встречное предложение: а что ж ты не отрезал себе кое-что, а вместо этого засадил католичке? Ладно, к историческому Гонте по _этому поводу_ (подчеркиваю: по этому) претензий нет, а вот к Шевченко есть: ему было в художественных целях нужно сделать Гонту не просто головорезом, а этаким оберманном, который и над отцовскими чувствами поднимается ради найиональных. Я уж молчу про "завещание", про вражью злую кровь, которой нужно окропить свободу...

Ну да ему было от чего озлобиться - но мля, он же просто осатанел.
И, между нами, девочками, я считаю его плохим поэтом. Его стилистика однообразна, злоупотребление глагольными рифмами вызвает у меня ощущение зубной боли, а его излюбленный размер превратился для литераторов второй половины ХХ века в орудие пытки.

И тем не менее, именно он для многих людей - эталон украинства. На мой взгляд, с этим нужно что-то делать, потому что отождествлять украинство с ощущениеп прищемленной жопы - это не есть здорово.

Продолжение следует...
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments