Ольга Чигиринская (morreth) wrote,
Ольга Чигиринская
morreth

Category:

Фанфиг по Этерне

Все помнят, что текст принадлежит по преимуществу Камше? Помните и дальше.


Кем бы ни был неизвестный музыкант, играл он отменно. И пел тоже, хотя рвущий душу напев ничем не походил ни на строгие старинные баллады, ни на изящные модные песенки, которые так любили Эстебан и его приятели. Ричард осторожно пошел на звук. В этой части дома он еще не бывал, но заблудиться было невозможно. Песня закончилась, что-то звякнуло, зашуршало, вновь звякнуло, и струны зазвенели вновь, отбивая все тот же бешеный ритм. Музыка доносилась из освещенной одним лишь камином комнаты, дверь в которую была распахнута, Дикон переступил порог и обнаружил своего герцога.
Рокэ в черной расстегнутой рубахе сидел у огня, обнимая какой-то странный инструмент, и отблески пламени плясали по полированному дереву. Перед герцогом стоял кубок, на ковре валялись пустые бутылки. Хуан соврал, Алва никуда не уезжал, просто он был пьян.
Дикон двигался очень тихо, но у герцога было чутье кошки — он мгновенно поднял голову.
— Заходи и садись.
Нельзя сказать, чтобы Дикону хотелось остаться наедине с маршалом, но стоило покинуть Марианну - и в мысли опять начали влезать те двое дружков Эстебана: один с размозженной головой и другой, чей пах и живот Дик превратил в начиненный дробью фарш. Ворон, надо отдать ему должное, сумел направить своего оруженосца к Марианне именно тогда, когда тот остро нуждался в ком-то вроде. А теперь он нуждался в вине, и Ворон звал его пить. Надо отдать ему должное - да когда же, когда же удастся это сделать наконец, чтобы заколоть его с чистой совестью? 
Юноша вошел и честно присел на один из обтянутых кожей стульев у входа. Он не очень надеялся вызвать пьяного Ворона на откровенность, но чем леворукий не шутит, авось да повезет... 
— Не туда, иди к огню и налей себе, да и мне заодно.
— Отец Маттео говорил, - Дик послушно разлил вино в два кубка. - Что в компании человек напивается, когда ему хорошо, а в одиночку - когда ему плохо. У вас что-то случилось, эр Рокэ?
Не то, чтобы Дик в это верил - но ему было приятно хоть на миг представить себе Ворона уязвимым.

— Во-первых, юноша, я не напился даже не начинал напиваться. Можете считать, что я ждал вас. А вот теперь я дождался и начну напиваться с вами вдвоем, потому что мне хорошо.  А во-вторых, не нужно с такой легкостью верить в то, что говорят женщины и священники - хотя для разнобразия ваш отец Маттео на этот раз прав. Не надирайтесь в одиночку, Окделл. Самый верный способ показать неприятелю слабое место.
Маршал кивнул, вновь склонившись над струнами, запел на неизвестном Ричарду языке, звонком и гордом. Непонятная и одновременно понятная песня кружила как в водовороте, потом герцог прижал струны пальцами и велел:
— Пей!
Дикон выпил, хотя матушка и Эйвон почитали пьянство одним из самых мерзких пороков. А может, именно поэтому.
Вино отдавало горечью и было очень темным, еще темней «Черной крови», но Ричард осушил бокал и, повинуясь новому приказу, налил еще. Рокэ Алва пил и пел, Ричард Окделл пил и слушал. Уйти больше не хотелось, стало тепло и уютно, только темная, освещенная багровыми сполохами комната начала медленно вращаться. Было очень любопытно видеть наконец настоящего Ворона. Дикон больше не наливал ни себе, ни герцогу, но вино в бокале отчего-то не заканчивалось, а затем откуда-то взялся незнакомый человек с королевским гербом на плече, и музыка смолкла.
— Господин Первый маршал! — Посланец был явно ошарашен. — Вы должны быть у Его Величества.
— Я никому ничего не должен. — Рокэ отложил инструмент и взял бокал. Выпил он немало, но глаза смотрели твердо и осмысленно. — Сегодня я хочу сидеть у камина и пить «Дурную кровь». И я буду сидеть у камина.
— Его Величество…
— Во дворце целая армия придворных. Полагаю, они в состоянии чем-то занять одного короля. Ступайте назад и передайте, что маршал Рокэ пьян и предлагает всем отправиться к кошкам и дальше.
— Но, господин герцог, я не могу…
— Ну, тогда соврите что-нибудь куртуазное. Хотите выпить?
— Нет…
— Врете. Хотите, но боитесь… Ладно, идите. — Рокэ повернулся к Ричарду: — Можешь считать это уроком. Дикон. Никогда не надо мчаться на зов, даже к королям. Королей, женщин и собак следует держать в строгости, иначе они обнаглеют. Уверяю тебя, нет ничего противней обнаглевшего короля…
— Эр Рокэ, - Дикон никогда не смог бы задать этот вопрос спокойно, будь он трезв - только в страшном запале, в том горячечном гневе, который делал голову легкой, ругань - сладкой, боль - далекой, а смерть - наоборот, близкой, но маленькой и смешной. - Эр Рокэ, почему вы болтаете глупости?
— Эк тебя разобрало, — вздохнул Рокэ, перебирая струны, — а я думал, что спьяну ты успокаиваешься…
— А я скопо... спокоен. И не хочу вас обидеть. Для разнообразия, - не удержался он от издевки. - Но вы иногда говорите такие глупости, как будто вы - это... я. Даже слушать неудобно.
— Окделл, - тихо, почти ласково проговорил Рокэ, - умение говорить глупости так же необходимо придворному и военному, как умение фехтовать и пить. Главное - помнить, юноша, кому, когда и какая глупость должна быть сказана. И зачем. Потому что говорить глупости просто так, направо и налево, столь же глупо, как направо и налево показывать свой ум. И именно поэтому, юноша, вы - никоим образом не я. Ну и по многим другим, не менее важным причинам.

Ветер… - запел он вдруг, без всякого перехода. -  Ярость молний, стойкость скал
Ветер… Крики чаек, пенный вал
Ветер…Четверых Один призвал
Ветер…

Скалы… Лед и Пепел, с гор обвал. 
Скалы… Миг и Вечность, штиль и шквал
Скалы… Четверых Один призвал
Скалы…

— Откуда вы это знаете?! — почти выкрикнул Ричард, придвигая к себе кубок.
Я при всей своей подлости рожден Человеком Чести, — засмеялся Алва, — тут уж никуда не денешься. Мне это нужно, как Моро пятая нога, но я — Повелитель Ветров, сын Восхода и Полудня и прочая, и прочая, и прочая. Просто все об этом забыли… Вы, потому что вам зазорно быть в одной упряжке с отродьем предателя, я, потому что меня тошнит от талигойской тупости.
— Их четверо, - брякнул вдруг Дик. - Всегда четверо. Навечно четверо, но сердце должно быть одно.
— Сердце Зверя, глядящего в Закат, - закончил Рокэ. - Браво, юноша. Этому тоже научил вас отец Маттео?
— Все смеетесь, - Дик подлил себе и поставил на пол пустую бутылку. - А между прочим, научил кэналлиец. Паоло Кальявэра. В Лаик.
— Удивительно, - Рокэ приподнял бровь. - Судя по вашим рассказам, "жеребячий загон" с того времени, как я его покинул, сделался вполне приличным местом. Право, я бы скинул двадцать лет, чтобы еще раз побывать там...
— Без толку, - юноша махнул рукой. - Паоло ушел, и отец Герман тоже.
— Ушел? - Взгляд Рокэ сделался вдруг совершенно трезвым. - Куда?
— Не знаю. Никто не знает. Боюсь, что они умерли. Что-то вот здесь, - Дик поскреб себя пальцем по горлу. - Я думаю иногда: они приходили ко мне живые или нет?
— Попытайтесь вспомнить точно, что они вам сказали. Как можно точнее.
— Про сердце Зверя. Паоло сказал - "это очень старое, но оно принадлежит тебе". А отец Герман сказал - лучше всего, если я дягу спать и все забуду.
— Аминь, - Рокэ распечатал следующую бутылку. - Так и сделайте.
— А вы говорили - не верить священникам, - фыркнул Дик.
— Некоторым можно. Особенно мертвым. Окделл, выпивка явно идет вам на пользу: обычно ваши слова и деяния исходят непосредственно от сердца, а вот спьяну у вас отчего-то включается голова. Не знаю, стоит ли вам пить дальше, но вот подумать, коль скоро вы уже пьяны, определенно стоит.
— Вы искали Паоло?
— Конечно. Я не могу разбрасываться кэналлийскими рэями так просто, как некоторые разбрасываются потомками святых мучеников. И что еще важнее - мои люди в этих поисках наткнулись на людей милейшего Сильвестра. И если уж те ничего не нашли...
—  Но кто? - Дик напрягся, чтобы сконцентрироваться. Алва явно переоценивал целительное действие спиртного на его мозги. - И зачем? Разве Паоло был какой-то особенный?
— Нет, - Алва стиснул кубок так, что побелели кончики ногтей. - Обычный хороший паренек из хорошей кэналлийской семьи. Ему просто не повезло, Окделл. С мэтрами и соучениками.
— Эр Рокэ, - Дик сглотнул. - Арамона, конечно, ублюдок, но...
— Но он, скорее всего, тоже мертв, о чем я весьма сожалею, - перехватив удивленный вгляд юноши, Алва пояснил. - Мертвецы не говорят даже на дыбе, увы.
— Вы хотите сказать - целились опять в меня? - Дик вдруг почувствовал, как весь покой и радость высасывает холодный смерч. Срочно нужно было выпить еще.
Если так, о Господи - то я убил Паоло! Не своими руками и даже не зная - но убил!
— Считайте, что я опять болтаю глупости, — Алва отложил гитару и напил себе вина. — Вы доверяете кансилльеру, юноша?
Еше неделю назад... да что там, еще вчера Дик сказал бы: "Разумеется". Сейчас он не знал, что сказать, поэтому решил встать и уйти. Подняться ему удалось, но затем его повело в сторону, и он неуклюже свалился обратно в кресло.
— Вы слишком много выпили, — поморщился маршал, — так что сидите смирно. Я не желаю знать, что вы ели на ужин, а станете дергаться — вас вывернет наизнанку. Но вернемся к вашему кансилльеру. Он знает, что я о нем думаю, но молчит. И вы молчите. Иначе вашего драгоценного Штанцлера придется считать трусом, глотающим оскорбления. Впрочем, он и есть трус…
— У вас трусы все, кто не самоубийцы, - проклятье, почему Алва его все время злит? - Это, наверное, хорошо, быть первой шпагой... Когда-нибудь я это обязательно узнаю. 
— Постарайтесь дотянуть до этого момента. Нет ничего глупее смерти в семнадцать лет из-за дурацких фанаберии. Жизнь одна, юноша, и ее нужно прожить до конца. Глупо самому укорачивать то, что с восторгом укоротят другие. Какого змея вы, ничего не понимая, влезаете во все эти драки, склоки и передряги? Вам что, там медом намазано?
— А ш-што делать? Кто мне скажет правду? Вы?!
— Может, и я, — Маршал вновь склонился к гитаре. — Если будет подходящее настроение. Будьте осторожны, Ричард Окделл, — у Добра преострые клыки и очень много яду. Зло оно как-то душевнее… Пейте, юноша. Утром вам так и так будет худо, так постарайтесь вытянуть побольше из вечера. А я спою вам песню о ветрах далеких…
Удивиться Ричард не успел. Петь ЕМУ Рокэ не собирался, просто с этой строчки начиналась песня, герцог же потерял к своему оруженосцу всякий интерес. Допивая вино, Дикон видел чеканный профиль своего эра, больше, чем когда бы то ни было, напоминавшего Чужого. Юноша был слишком пьян, чтобы злиться, какое-то время он еще понимал, где и с кем находится, потом человек с гитарой исчез, уступив место странным светящимся переходам, в которых бродила отвратительная и равнодушная смерть.
Дикон бежал, шел, полз, слыша позади ритмичный стук. Его кто-то звал — он не мог понять, кто. Тело было неловким и неподъемным, каждое движение давалось с трудом, потом сзади раздался крик ужаса, перешедший и стон и какой-то жуткий хруст. Дикон обернулся и не увидел ничего — позади оказалась стена. Он знал, что спасен, но вместо радости испытывал жгучий стыд, словно совершил что-то бесчестное. Все было плохо, пока не появилась Катари. Королева ласково улыбалась, и на ней отчего-то было то самое оранжевое платье, в котором была в приснопамятный вечер Марианна, а на руке горел бриллиант Килеанов.
— Если знаешь, что утром будет плохо, возьми все от ночи, — засмеялась Катарина, расшнуровывая корсаж, Дикон бросился к ней, топча рассыпанные по ковру гиацинты.
Проклятие, что это за стук?!
— Сударь…
Чужой и его кошки! Кто здесь?
— Сударь, вода для умывания в кувшине, а здесь отвар горичника…
Дикон разлепил глаза и обнаружил себя в собственной постели. Как он до нее добрался, оставалось загадкой, но он добрался и даже умудрился раздеться. Сделан еще одно усилие, юноша поднял голову и столкнулся с неодобрительным взглядом Хуана, державшего поднос. Раньше кэналлиец так себя не утруждал. Дик с мученическим вздохом протянул руку и взял тяжеленную кружку. Горичник и впрямь был очень горьким, но оторваться от непривычного пойла было невозможно. В голове немного прояснилось, и юноша промямлил:
— Эр маршал…
— Уехал.
Хуан отдернул занавеси, впуская послеполуденное солнце. Какой же сейчас может быть час?
— Пятый час пополудни, сударь, — сообщил кэналлиец, — возможно, вам будет интересно, что началась война.

Subscribe

  • Почему русские не умеют в национализм

    Главный тезис этого наброса формируется просто: русский национализм - он как морская свинка, у которой, как мы помним, нет ничего общего ни со…

  • О ценностех ея

    Давайте немножко оттолкнемся от хроник скорбной Нины и обратим внимание на интересный факт: когда консерваторы затевают разговор о ценностях, из них,…

  • Культурний шок

    Я рідко сюди пишу, і саме тому покладу це тут, щоб не загубити, бо у Фейсбуці воно швидко спливе за течією часу. Я відкрила для себе ікони Любові…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments