Ольга Чигиринская (morreth) wrote,
Ольга Чигиринская
morreth

Categories:

Мораторий мораторием, а обед по расписанию. Фанфиг!

Ричард не меньше часа провел у зеркала, решая, стянуть ли ему волосы по варастийски, расчесать на прямой пробор, как это делал Савиньяк, или отбросить назад по примеру своего эра. С одной стороны, как ни сделай – все примнет шлем, а с другой – у дворца шлем придется снять. Наверное, волосы промокнут... –Дик, сморщившись, поднял с постели начищенную до блеска древность и в очередной раз пощупал трескающийся от ветхости подшлемник. Значит, убрать назад по-варастийски: все остальное будет торчать петухом.

Шлем и древняя кираса с наплечниками решали вопрос шляпы и плаща. Увы, лицо не спасало ничто – кроме забрала. Ночная бессоница была написана на нем большими буквами. Алыми с золотом, как на древних миниатюрах.

Дик посмотрел на прислоненный к стене щит – плод этой бессонницы. Черный ворон на синем поле вышел великолепно. Ну... по меньшей мере, всем сразу было видно, что это именно ворон. Дик стянул волосы, надел шлем, забросил за спину щит и, довольный собой и миром, спустился во двор «Талигойской звезды». Оставалось выбрать лошадь. Рокэ сдержал свое обещание, и, когда они проезжали Линарэ, купил оруженосцу белоснежного коня. Бьянко был неописуемо красив, отличался великолепным ходом и покладистостью, но Сона Ричарду была дороже. Они вместе скакали навстречу врагу, замирали от ужаса над обезумевшим потоком, блуждали по ночной степи. Сона была другом, Бьянко — всего лишь породистым жеребцом, на которого оборачивались прохожие.

Конечно, для его сегодняшних целей больше подошел бы Баловник. Но Баловника пришлось, отправляясь на войну, отослать в Надор. Рокэ отдал прямой приказ – пришлось подчиниться, жабу его соловей...

Ворон лишь усмехнулся, увидев, во что Ричард одет. Эмиль Савиньяк, менее привычный, остолбенел.

- Окделл, где вы откопали этакую древность? – поинтересовался Рокэ, оглядывая поножи, наручи, кирасу и щит.

- В Кагете, - Дик показал пальцем на юг. – Боевой трофей. Полночи отчищал ржавчину, которую не счистили казароны, а еще полночи рисовал ваш герб.

Дик вдруг понял, что его могут принять за мародера и поторопился объяснить:

- Один казарон, совсем молодой парень, был ранен. Мародеры хотели добить, я не дал. Он сдался мне.

- Казароны, сдаваясь, отдают противнику щит, - кивнул Савиньяк.

- А я и не знал, что мы берем пленных, - прищурился Ворон.

- Да я его и не брал, - Дик пожал плечами. – Так... подержал. Перевязал ему рану и довез до ближайшего села, а там дал жителям пару талов, чтобы за ним присмотрели.

Дик покраснел, рассказывая это – несмотря на то, что история была чистой правдой от начала до конца, он в ней выходил этаким Анастасием Милосердным, а бахвалиться добродетелью его отучали и Эгмонт, и отец Маттео. Но не рассказывать же Ворону, какой темный ужас подступил к горлу, когда Дик шел Дарамским полем, стараясь не наступать на мертвецов и как он обрадовался, услышав человеческий голос – пусть даже стон, и какой гнев охватил его при виде ызаргов в человеческом обличии, спешащих на голос, чтобы обобрать – и добить...

А казарон если и был старше Дика, то на год-два, не больше. Узкое, красивое юное лицо, искаженное мукой... Кто, как собирал ему эти горе-доспехи – неизвестно, но от пули в бедро, заодно убившей и лошадь, они хозяина не спасли... Это мог быть я, это могло случиться со мной, и именно это называется "война"...

- По-моему, Дикон, это несколько чересчур, - покачал головой Савиньяк. – То есть, я одобряю твой поступок в отношении пленного, но сегодня... Мне самому хочется подразнить Манриков, но...

- Я всего лишь забочусь о завтрашнем дне, - Дик вскинул подбородок. – Когда я поступал на службу к эру Рокэ, он уведомил меня, что служебных обязанностей для меня нет и не будет. С началом войны они появились, но теперь войне конец, а значит – обязанностям тоже. Я должен сам себе их придумать, если не хочу спиться от безделья – а я не хочу, вот я и поговорил во сьером Дьегарроном об обязанностях оруженосца. Оказывается, по кэналлийским обычаям эхильдеро, то есть оруженосец, обязан в первую очередь носить за своим господином эхильду, то есть, щит. В Талиге щит, конечно, поди найди – если он не висит над камином. Но мы были еще в Кагете, а там многие воюют по старинке...

- Во времена Гальтары, - Рокэ прикрыл глаза, словно вспоминая – как будто он мог помнить! – За полководцем-триумфатором следовал шут, который напевал непристойные песенки. Чтобы триумфатор не забывал, как скоротечна и коварна земная слава. Окделл, вы знаете две-три песенки фривольного содержания, или ваша добродетель запрещает вам заходить так далеко?

Дик хотел было ответить, что в изучении непристойных песен не преуспел, хотя, буде Проэмперадор желает, он возьмет с собой двух-трех пехотинцев, ибо слово Проэмперадора закон - но ему помешало появление на сцене новых лиц: из дверей торопливо выскочил папаша Эркюль и остановился, придерживая тяжелую створку: позади следовал раскрасневшийся Манрик.

— Рокэ, — генерал-церемониймейстер говорил столь же громко и недовольно, как Жиль Понси, — существуют неписаные законы. Победитель въезжает в столицу на белом коне. У ворот Олларии нас ждут люди с подходящим жеребцом…

Тут он увидел Дика и осекся.

— Хватит, Фридрих, — Рокэ небрежно взмахнул перчатками, — мне и до писаных-то законов дела нет, а уж до неписаных! С тем, что к любой удаче присасываются десятки двуногих, не имевших к ней никакого отношения, ничего не поделаешь, но лошадей со стороны я не потерплю.

Йо-хо! Кажется, он со своими доспехами и щитом попал в яблочко! Эру тоже хочется позлить Манриков и прочую навозную шушеру, и он не собирается портить это удовольствие никому.

- И кстати, об обязанностях, Окделл, - Ворон приподнял бровь. – Поспешу вас обрадовать: сегодня, кроме щита, вы должны будете нести штандарт Проэмперадора. Не уроните – все-таки вышитая парча.

Распахнулись ворота, и блистательная кавалькада потянулась по радостно вопящей улице. Заворачивая за угол, Ричард бросил прощальный взгляд на «Талигойскую звезду». Юная Октавия задумчиво смотрела вдаль, она ждала свою любовь и надеялась на счастье, а Ричард Окделл на него не надеялся, потому что был счастлив здесь и сейчас.

....Звонкий голос труб, гром пушек, стройные ряды гвардейцев, черно-белые ковры, устилающие пологую лестницу, двери Нового Дворца, распахнувшиеся в тот момент когда победитель миновал внутренние ворота и осадил коня. Почести пьянили не хуже старого кэналлийского. Дик спрыгнул с Соны, даже не взглянув, что сталось с его любимицей, и передал знамя подбежавшему гвардейскому офицеру. Рокэ ничего не сказал оруженосцу насчет церемонии, но Окделл решил не отставать от эра. Может, он и погрешит против этикета, но зато увидит свою королеву.

 

(...)

 

Закат Дика не испугал. Господин Шабли рассказывал унарам о различных небесных явлениях, в том числе о радугах, световых столбах и ложных солнцах, описанных знаменитым Ливерусом Флавионом. Ученый объяснял их возникновение тем, что в воздухе в зависимости от времени года плавает множество водяных капель или маленьких льдинок, отражающих и преломляющих солнечные и лунные лучи.

Огненные мечи и истекающие кровью сердца Ричарда Окделла не взволновали, возможно потому, что мысли юноши были заняты мечом. Клинок Раканов! Символ славы и величия древней Талигойи, захваченный узурпатором.

Хотя... что-то с этим было не так. Чудеса продолжают слетаться на эра Рокэ как мухи на мед – вот и сегодняшнее небесное видение случилось... да как бы не в то мгновение, когда эр коснулся меча.

Больше всего на свете Ричарду Окделлу хотелось самому подержать легендарный меч в руках – и посмотреть, не свершится ли что-нибудь особенное. Он ведь тоже представитель Великого Дома, носитель древней крови...

Подумать только, этот меч был откован в древней Гальтаре, принадлежал великому Эридани, затем его брат Эрнани увез меч вместе с короной и скипетром в новую, только что основанную столицу. Скипетр позднее передали Эсперадору, но клинок и корона остались в Кабитэле и в конце концов достались Франциску Оллару. Последние двести лет меч Раканов провисел на стене Большого Тронного зала, и вот сегодня Фердинанд вручил его Первому маршалу.

А Катари… Катари подарила ему взгляд и улыбку. Один взгляд и одну улыбку – но это с лихвой искупило все мучения в тяжелых и жарких доспехах, с дурацким этим щитом... Он не зря вернулся к шутовству: она заметила, она его заметила!

Катари поцеловала Рокэ, что-то очень тихо сказала и задержала свою руку в его. Ну что ж, кто-то получает взгляд и улыбку, и тем счастлив, а кто-то владеет всем этим дивным телом и прекрасной душой – и смотрит на это как на кислую сливу. Другие это вряд ли заметили, но Дик видел, хотя понял правду намного раньше, увидев на шее королевы алую звезду. Юноше было больно, но он не ненавидел ни королеву, ни маршала. Это было справедливо, и вдвойне справедливо, что на трон взойдет сын Катари Ариго и Рокэ Алвы. В молодом короле не будет низкой крови Олларов, а значит, реставрация Раканов не так уж и нужна.

Дик знал, что никогда не женится — или нет, женится, на хорошенькой простолюдинке, как Рамиро Алва. И пусть матушка изволят изойти ядом по этому поводу, а Налю достанется родовой гадюшник – ведь наследства его по такому случаю лишат, как пить дать. Он женится и наплодит курносых конопатых детишек, и будет верен жене, как Вейзель, и посвятит себя служению королеве и молодому королю. Он старше наследника на двенадцать лет, и ему посчастливилось воевать под началом Рокэ Алвы. Оскар Феншо говорил, что Рокэ идет вниз, его вершины позади, как же он ошибался! В бедняге говорила зависть и ревность, но Окделлы выше этих чувств. Когда Алва уйдет на покой, Ричард станет Первым маршалом Талига, и…

От будущих войн юношу отвлек жестокий удар. Он пришелся в щит, который Дик приспособился нести на левой руке, поддерживая носком сапога, а уже щит ударил юношу в плечо – да с такой силой, что Ричард повалился с коня и загромыхал шлемом по брусчатке. Забрало от удара опустилось само собой, и юноша не видел уже почти ничего – только услышал, как шедший рядом с Соной Моро всхрапнул и рухнул на мостовую, чуть не придавив упавшего. Дик, скинув шлем, лихорадочно завертел головой — он ничего не понимал, а вокруг нарастали шум и суета. Отчаянно кричал поздний прохожий, метался свет факелов, храпели лошади, кто-то громко выругался по-кэналлийски, что-то зазвенело. Моро лежит... Моро?! Этого не могло быть! Монсеньор!

Рокэ стоял на коленях, поддерживая голову мориска. Кажется, он был цел. Ричард, все еще не соображая, что происходит, отбросил щит и поднялся на ноги. Сона сунулась вперед, Дик ее оттолкнул. Слава Создателю, все произошло у самого дома! Откуда-то выскочил Хуан, примчались другие слуги. Старший конюх бухнулся рядом с маршалом, они быстро заговорили по-кэналлийски, потом Ворон поднялся и огляделся, кого-то или что-то выискивая. Юноша не сразу понял, что эр ищет его. Кто-то тронул Ричарда за плечо — Пако! Юноша молча сунул уздечку кэналлийцу и протиснулся к Рокэ.

— Не заметил, откуда стреляли?

Стреляли?! А он даже не понял, решил, что смерть осталась в Варасте, хотя в Варасте они б не попались — там с ними был Лово и адуаны.

- Стой! - Алва взял его за плечи и осмотрел. Провел пальцем по свежей вмятине на кирасе. – Где щит?

- Там, - юноша хотел показать пальцем, где бросил его, но щит уже принес кто-то из слуг. В верхней части зияла дыра.

— По-моему, стрелок был один и торчал вот в той нише. Всегда ее не терпел, — Алва взял из чьих-то рук фонарь и прошел к высокой стене, за которой виднелся заколоченный дом.

Ричард знал, что особняк принадлежит вдовствующей маркизе Фукиано. Старая мегера много лет не покидала своей загородной резиденции, где коротала дни в обществе многочисленных левреток и дожидающихся ее кончины родичей.

— Да, — Алва оттолкнул ногой брошенный мушкет и присел на корточки, разглядывая землю, — тут он и ждал…

Рокэ что-то поднял, поднес к свету и бросил. Маршальский мундир пропитался кровью, кровью были вымазаны руки и щека. Ворон перехватил взгляд Дика:

— Идите в дом, юноша. Наш убийца, кто бы он ни был, удрал.

Ричард промолчал. Радость улетучилась, остались усталость и недоумение. Выстрел в спину?

- Вот зараза, - пробормотал Дик. - Не успели в столицу вернуться, как снова-здорово...

— Спокойно, — Ворон тряхнул Дика за плечо. — Ваш ангел-хранитель подсказал вам сегодня удачную шутку. Я пойду к Моро, а вы приведите себя в порядок. Память о дорогах и дворцах лучше смывать сразу. Если не уснете, заходите — выпьем по бокалу… За счастливое возвращение.

Ричард просидел на лестнице несколько часов, но все-таки дождался.

На войне было легче — тогда они ждали удара. Конечно, Рокэ был жесток, очень жесток, но он все сделал правильно — это признали даже Штанцлер и Катари, а теперь кто-то решил убить маршала, а попал в оруженосца и в лошадь. Или наоборот – решил убить оруженосца, а попал в лошадь маршала, и хорошо, если не в него самого.

Ричард не знал этого человека, но страстно ненавидел. Не за то, что он стрелял из темноты – а за то, что выбрал оружие, от которого могли пострадать и другие. Ночные разбойники и нанятый Колиньяр – это было скверно, но это никак не затрагивало других, непричастных к делам Повелителя Скал или Первого Маршала. А вот теперь то ли убийца поменялся, то ли прежний решил сменить тактику: ему стало все равно, скольких посторонних жертва унесет с собой в могилу. Еще немного – и он додумается просто поджечь особняк...

— Не спите? — Ричард вздрогнул. Алва подкрался, как кошка. Герцог успел смыть кровь и переодеться, черные волосы блестели от воды, обведенные серыми кругами глаза были пугающе огромными. 
– Как Моро?

— Моро повезло, — очень спокойно сказал Рокэ. — Через неделю будет бегать. Раз уж вы меня дождались, пойдемте.

С весны в кабинете маршала не изменилось ничего — кабаньи головы и оружие на стенах, кубки резного стекла, стопки книг. В Надоре в отцовских комнатах висели изображения деда, матушки, сестер отца. В доме Ворона не было ни одного портрета — почему?

Герцог достал два высоких резных бокала и разлил вино. Вообще это было делом оруженосца, но Дикон об этом позабыл.

— В первый раз я увидел Моро случайно, — герцог протянул юноше бокал, — ему было четыре месяца. Парнишку собирались убить, чтобы он со временем не стал убийцей. Так, на всякий случай… Я его взял, хотя меня усиленно отговаривали. Мы вместе шестой год, и пока оба живы.

Дик слышал, что опасных жеребят выбраковывают, но никогда над этим не задумывался.

- Получается, виноват я, - сказал он, чтобы хоть что-то сказать. – Пуля срикошетила от доспеха.

- Окделл, не говорите глупостей, от них у меня уже болят зубы.

- А вы не разговаривайте со мной намеками. Кого из нас собирались убить на этот раз?

- Стреляли со всей очевидностью в вас. Причем стрелявшего предупредили о щите и древнем панцире, - Рокэ протянул Дикону расплющенную пулю размером с гоганскую сливу*. – Но он оказался дураком и вместо того, чтобы взять пулю меньшего калибра и забить более мощный заряд, поступил наоборот: приготовил самую настоящую пушку.

Дик взвесил пулю на ладони. Если бы не его желание попасться на глаза Катари и заодно подсолить Рокэ триумф, если бы не Дьегаррон, рассказавший об "эхильде",  если бы не молодой казарон, в благодарность  за спасение отдавший все, что у него было, если бы не глупость убийцы – он остался бы там, на мостовой, с пулей в сердце. Пробив щит, маленький снаряд ударил бы в незащищенное плечо и прошел в грудь... А большой, проходя сквозь край кагетской "эхильды", изменил направление и скользнул по кирасе, после чего врезался в шею бедняге Моро...

- Почему? – прошептал Дик, кладя пулю на стол. – Почему проклятый поп не может оставить меня в покое?

- Проклятый поп тут, для разнообразия, ни при чем. - Рокэ подошел к камину и пошевелил угли. – На него работают убийцы посмышленей. Они бы, во-первых, не промахнулись, а во-вторых, тебя, скорее всего, они достали бы в Варасте, где никто не увидел бы в твоей смерти ничего удивительного. Даже я.

- И он не стал бы рисковать вами, - добавил Дик. – Да, что-то меня понесло... А может, это Колиньяры?

- Может, - кивнул Рокэ. В голосе Первого Маршала послышалось одобрение, но что именно он одобрял? То, что Дик приблизился к разгадке? Или то, что он со счетов Дорака? – Ночной выстрел из-за угла, криворукий наемник, все это вполне в их духе. Но я бы не останавливался на Колиньярах.

- А на ком?

- Юноша, - эр снова перешел на "вы", - тон ваших вопросов становится нестерпимым. Уж не полагаете ли вы, что ваши убийцы мне исповедуются?

- Я полагаю другое, - Дик сунул пулю в ладанку к эспере. – У вас богатый опыт по раскрытию покушений на собственные убийства.

- Что ж, я охотно им поделюсь. Первый совет: подумай, кого именно хотят убить. Ты уже начал думать, верно?

- Повелитель Скал мешает Дораку, но вы говорите, что Дорак не мог, - Дик загнул палец. – Наследник Надора мешает... – юноша фыркнул, - Ларакам, но Эйвон или Наль на это не способны. А в женские руки майорат не переходит, так что...

- Так что следующими жертвами вполне могут стать твой толстый кузен и его велеречивый батюшка, - закончил Рокэ. Дик почувствовал себя так, словно из ладанки холодная пуля прыгнула прямо в желудок. Как обычно, он думал только о себе – и ни секунды о других! А ведь и в самом деле, тот, кто хочет заграбастать Надор – если за убийствами стоит именно он – должен будет убрать и Наля, и Эйвона... Тогда король разобьет герб, и Надор перейдет к... кому? Первые на очереди – кровные вассалы, но выжившие Борны в Агарисе, а Рокслеи...

- Но кому нужен нищий Надор! – вырвалось у Ричарда.

- Тому, например, кто знает способ в два счета сделать его богатым, - сказал Рокэ. – Второй совет: никогда не останавливайся на ком-то одном, проверяй всех. Убийца может охотиться за Повелителем Скал, за владетелем Надора и – ты правильно вспомнил о Колиньярах – просто за Ричардом Окделлом.  А еще убийц может быть несколько: один ищет головы Повелителя скал, другой – Ричарда Окделла... Неприятная ситуация, сам в нее попадал.

- А что делать?

- Я обычно ловил их на живца. Но тебе такие трюки проделывать рано. С везением у тебя все в порядке, а вот соображения и навыков во владении оружием нужно побольше.

- А третий совет?

- Он тебе не понравится.

- Ставишь на кон голову, ставь и шапку, - Дик пожал плечами. – Вы уже начали.

- Хорошо. Как правило, Дик, убийца близко. К услугам наемника прибегает тот, кто не хочет, чтобы жертва заподозрила его самого. Кто вежливо раскланивается с ней в приемной, садится за вьехаррон, зовет к себе на завтрак...

Дик вспыхнул. Он прикусил язык, чтобы не ответить какой-нибудь резкостью, но вот по части каменного лица Окделлы против Алва были слабоваты.

- Я же сказал, вам не понравится, - Алва кисло усмехнулся и, не скрываясь, зевнул – сигнал, что разговор пора заканчивать.

На кресле что-то блеснуло… Святой Алан, меч!

— Если хочешь, можешь посмотреть, — Алва вновь держал в руке бокал, — но лично я не советую.

— Почему? — Дик замер на полпути к окну.

— Потому что меч Раканов не более чем дурно сбалансированная старая железка, — пожал плечами Первый маршал Талига, — даже странно… Когда я смотрел на Кольца Гальтары, мне казалось, что построившие их создавали только совершенные вещи. Ничего подобного…

— Эр, я посмотрю.

— Смотри, кто тебе не дает.

Увы, Рокэ оказался прав — старый меч был даже хуже тех, что хранились в надорской оружейной. Короткий, едва ли длиннее медвежьего кинжала, но широкий, тяжелый и неудобный.

И когда Дик взял его в руки – ничего, решительно ничего не случилось. Никаких чудес.

Сталь, впрочем, была превосходной. Юноша невольно залюбовался едва заметным узором из сплетенных роз.

Клинок оказался совсем простым, но рукоять украшал довольно грубый узор из странного вида завитков, в центре каждого был вставлен отшлифованный самоцвет, а навершие венчал тусклый лиловатый кристалл, похожий на покрытый бельмом глаз какого-то животного. Маленьких камней изначально было двадцать — четыре побольше и шестнадцать размером с горошину; осталось двенадцать, семь, судя по тому, как потемнели оставшиеся от них лунки, исчезли в незапамятные времена, а один выпал совсем недавно.

— Эр Рокэ…

— Да, — герцог оторвал взгляд от огня.

— Мы потеряли один камень.

— Возможно. Где?

Ричард протянул эру меч рукоятью вперед.

— Вижу. Что ж, раз меч Раканов носить мне, придется привести его в порядок. Здесь должен быть карас. У моего ювелира, помнится, был подходящий.

— Карас?

— А разве ты не видишь? Это символы Четырех Великих Домов, вернее, Великих Сил, как они изображались в Доэсператистские времена. Каждому знаку полагается свой камень.

— А почему все они разные?

— Леворукий и все его кошки! Это я нанялся блюсти Древние обычаи или Люди Чести? Вспомни, у каждой Силы было четыре ипостаси — Рассветная, Полуденная, Закатная и Полуночная, или, если так тебе больше нравится — Весенняя, Летняя, Осенняя и Зимняя. Потому у нас и месяцев шестнадцать, по четыре на каждую силу, а значит, на каждый дом. Ты никогда об этом не задумывался? 

— Нет… - но теперь, пожалуй, задумаюсь. Эта жизнь начинает становиться невыносимо интересной...

— И так во всем, — Рокэ налил себе вина, — забыть о сути, не видеть очевидного и считать себя наследниками и преемниками… Правда, Оллар, называя месяцы, тоже напутал с камнями, но он был королем, а не оценщиком. Может, потому его календарь и не прижился…

— Эр Рокэ! Можно я поищу выпавший камень? Он, должно быть, потерялся, когда упал Моро.

— Нет.

— Нет? Почему? Убийца сбежал, и новых выстрелов сегодня не будет. Ну, если вам угодно, я опять надену шлем и кирасу.

- Они не спасут вас от простуды, сьер эхильдеро. А потом вы опять будете пугать моих гостей цветущими прыщами и "бадиодикой", — Рокэ перевернул меч, всматриваясь в нанесенный вдоль клинка узор из продольных и поперечных черточек. — «Их четверо, но сердце у них одно. Сердце Зверя, глядящего в Закат». Старый девиз.

— Девиз?!

— А как еще назвать надпись на мече? Это — гальтарский алфавит, от него отказались одновременно с принятием эсператизма.

— Но вы его знаете.

— Я много чего знаю, — согласился Ворон, — и половину того, что я знаю, следует забыть. Ладно, юноша, если вам неймется, можете взять Пако и поискать ваш карас. Будет забавно, если вы его отыщете…

*гоганская слива - маленький плод золотисто-рыжего цвета. Из земных растений больше всего похож на алычу.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments