Ольга Чигиринская (morreth) wrote,
Ольга Чигиринская
morreth

Categories:

Прекрасный дилетант-2

Продолжаем наши еськовские штудии.

Мой любимый афоризм принадлежит перу С. Е. Леца: "В жизни все не так, как на самом деле".

Феодальная Еввропа и феодальная Япония действительно не просто похожи, а ОЧЕНЬ похожи. Человеку, который хотя бы в самых общих чертах изучал культуру той и другой, это просто бросается в глаза. Но никакого оксюморона здесь нет и быть не может, всё просто как мычание:

ЕВРОПА И ЯПОНИЯ - ИСТОРИЧЕСКИЕ "РОВЕСНИКИ".

Ямато Такэру и Кухулин совершали свои подвиги примерно в одно и то же время. Мифический комплекс "Кодзики" складывался одновременно с "Эддой", а записан был примерно в то же время, что и поэма "Беовульф". События "Слова о полку Игореве" и "Песни о крестовом походе" параллельны во времени событиям "Хэйкэ-моногатари".

Нам трудно думать о японцах как о ровесниках, потому что они позаимствовали и Китая традицию распространять свою историю в офигенную древность. Но и европейцы "грешили" тем же - родословные королей возводили кто к Энею, кто к царю Давиду.

Да и китайские древности не такие уж опупенно древние. Конфуций (551-479 до н. э.) - современник Пифагора (570—490 гг). Древнейший китайский свод стихов - "Ши Цзин" - ровесник "Илиады".

Что роднит японцев и европейцев помимо исторического сверстничества? То, что, как и большинство европейских народов, японцы были варварами в тени великой Империи, чья культура намного превосходила их собственную. Да, именно так: нормальными варварами, чей культурный уровень на момент первого столкновения с Китаем примерно соответствовал уровню британских кельтов на момент столкновения с Римом: поздняя бронза, этап разложения первобытнообщинного строя с плавным переходом к централизованной царской (ОК, уважим традицию: королевской) власти.

И тут стоп. Потому что с этого момента начинается колоссальная разница в деталях.

Во-первых, европейские варвары перехлестнулись с Римом в период его бурной военной и экономической экспансии. Японцы же столкнулись с Китаем в царствование династии Восточная Хань, у которой совершенно не было завоевательских амбиций - суметь бы собрать по кусочкам то, что разбазарила предыдущая династия. Таким оброазом, романизация европейских варваров имела во многом насильственный характер, китаизация же Японии - совершенно добровольный.

Во-вторых, латынь, как ни крути, была родственна европейским языкам - одна индоевропейская семья. Японский же язык чужд китайскому в той же степени, что и, например, русский. Он вообще всем языкам чужд, один в своей "языковой семье", этакий лингвистический сирота :).

И в-третьих, - а по значению, думаю, все же во-первых - китайская письменность идеографическая, а латинская - фонетическая. Поэтому усвоение варварскими народами Европы латинской письменности не порождало того дикого разрыва в ментальности народа, который имел место быть в Японии. Японская языковая ситуация отчасти и весьма отдаленно похожа разве что на ситуацию в Англии времен норманнского завоевания и в течение последующих 300 лет: народ и знать буквально говорят на разных языках.

Но в самых общих чертах Европа и Япония с 6 по 16 век н. э. являют нам тот сплав варварской ментальности и осколков имперской культуры, который мы называем

СРЕДНЕВЕКОВЬЕМ.

Конечно, кроме вышеперечисленных трех отличий есть масса отличий поменьше: японский климат позволял перенять китайский способ хозяйствования, а климат средней и северной Европы уже наглухо не давал перейти к римскому образу жизни. Япония переняла из Китая бумагу, а Европа не смогла перенять из Рима и Византии папирус - нужная порода тростника там не растет. Поэтому ремарка Еськова: "Да и вообще - когда главным побудительным мотивом для написания книги служит то, что "мне подарили кипу превосходной бумаги"..." опять-таки заставляет меня оглядываться в поисках сосны: а кто в Европе 10 века и кому мог подарить кипу бумаги? Ну да ладно, это все частности. Я пообещала вам нечто более интересное, чем "типа-история" Еськова, так вам будет.

Начнем аб ово. Все с той же письменности.

Пока народ пребывает в блаженном состоянии догосударственного строя - письменность ему не нужна. Все его несложные культурные потребности прекрасно обслуживаются устно - от распоряжений власти и жречества до передаваемых из поколение в поколение рассказах о деяниях богов и предков. Но как только японцы вышли из этого состояния - образовались протогосударства На, Ва, Яматай, Кумасо и пр. - вопрос о письменности встал ребром.

У европейских народов была альтернатива - латиница или греческий алфавит. У японцев никакой альтернативы не было: только Китай.

На протяжении нескольких столетий проблему решали примитивно: князья Ямато старались заманить в свою страну побольше китайцев и корейцев, владеющих грамотой и делали их чиновниками при своих дворах. Примерно та же ситуация, что с монахами при дворах европейских правителей - все делопроизводство и официальная переписка ведется на латыни.

Одним из таких чиновников был корейский посланец Вани из царства Пэкче. Официально именно его считают миссионером грамоты (а заодно и конфуцианства) в государстве Ямато - в таком качестве он попал в "Кодзики". Но есть ряд моментов, которые позволяют думать, что история с Вани и иероглифами примерно так же близка к действиельности, как история с уничтожением Искоростени при помощи голубей. И Ямато на тот момент было не единственным государством в Японии, и Вани был не единственным грамотеем на деревне, и книга "Цзян Цзы Вэнь", которую он якобы привез, написана только после его смерти. Однако неоспоримые факты в этой истории все же есть: Иероглифы попали в Японию именно через Пэкче и именно в 4 веке - а их распространением занимались буддийские миссионеры.

Буддизм сыграл в Японии ту же роль, что христианство в Европе: объединяющей госрелигии. Императоры Ямато упорно гнули линию объединения страны под своей властью, и гнуть эту линию было непросто. Первый японский свод законов, "Конституция 17 статей" (604 год), гласит: "Все люди входят в группировки, наносящие вред государству, а мудрых мало. Поэтому некоторые не повинуются ни отцу, ни государю, а также враждуют с людьми из соседних селений". Что ж, картина вполне совпадает с тем бардаком, который творился в аналогичное время на европейских просторах. И как европейские государи принимали христианство, чтобы объединить страны под властью одного трона и одного Бога, так и принц-регент Сётоку сделал буддизм государственной религией, а китайский - "латынью" своей державы.

Но уже предыдущие столетия показали, что китайский язык, во-первых, настолько отличен от японского, что японцам трудно писать на нем как следует, а во-вторых, _недостаточен_ для передачи особенностей японской речи и ментальности. Как человек, изучающий оба языка, я могу долго трепаться на эту тему. Чтобы не занимать ваше время, остановлюсь на одном: текст с обилием китайской лексики - канго - и поныне воспринимается в Японии как высокопарно-напыщенный либо зубодробительно-официальный.

Говорить и писать по-китайски может только тот, кто умеет мыслить по-китайски :). Таким образом, чиновничество эпохи Нара развивало в себе самое настоящее двоемыслие. Чтобы записать любой текст нужно было сначала перевести его на китайский. Любой письменный текст, чтобы дойти до "потребителя", должен был устно переводиться обратно на японский.

Такого напряжения не выдержит ни один моск, и очень скоро появился способ записи, называемый Манъёгана - по имени литературного памятника Манъёсю, записанного этаким способом. Что это за способ?

Представим себе, что это мы, а не японцы, вместо кириллицы усвоили в Китае ханьцзы. Что это мы находимся в такой тухисной ситуации, при которой нужно каждый текст, прежде чем записать, перевести на чужой язык, начертание которого не имеет НИ МАЛЕЙШЕГО отношения к произношению. Допустим, нам нужно записать что-то совсем простейкое, вроде "дерево стоит". Мы берем знак "дерево" - 木, берем знак "стоять" - 立 и пишем: 木立.

Хорошо, ништяк - а если нужно написать "деревья стояли"? Ладно, напишем знак дерева два раза, а к знаку "стояли" прибавим показатель прошедшего времени: 木木立了. Ну хорошо, а если нужно написать: "деревья ВЫстояли"? Ыть... А нетути в китайском соответствующего грамматического показателя! Крутись как хочешь. Можно извратиться и сложить _другую_ китайскую фразу, которая точно передавала бы смысл. Но можно ведь извратиться и по другому: все грамматические показатели записывать иероглифами, по звучанию близкими к русским аффиксам!

Вот это техническиое решение и нашли японцы. Оно и называется манъёганой: корень слова записывается смысловым китайским знаком, а аффиксы - знаками, которые подходят только по звуку, а к смыслу никакого отношения не имеют.

На первый взгляд кажется, что с этой шарадой дело только усложнилось - ведь в самом тексте отсутствуют всякие указатели на то, какой из знаков передает смысл, а какой - чистое звучание. Но на деле все было проще. Во-первых, очень часто _все_ иероглифы текста подбирались по звучанию. Во-вторых, эстеты старались подобрать такие знаки, чтобы их смысл как-то пересекался со смыслом передаваемого слова: например, глагол "фуруу" - "развеваться" - писали знаками "ткань" и "течение". Это создавало дополнительные поэтические смыслы. А в третьих - из общего массива иероглифов очень скоро выделились две-три сотни наиболее простых в написании, и когда опытный взгляд видел скопление этих знаков при полном, казалось бы, отсутсвии смысла, он понимал, что читать нужно по "ону" (созвучию), а не по куну (смыслу).

Этакое упражнение для ума развило в народе необычайную склонность к комбинаторному мышлению. А набор в 200-300 наиболее простых знаков очень скоро начали задействовать для записи японских текстов императорских указов, предназначенных к оглашению в народе. Поскольку оглашать нужно было по-японски, и нигде не ошибиться, чиновники двора, готовя эти указы, стремились к единообразию используемых знаков и к елико можно большему упрощению. Японский язык в этом смысле очень благодатен: все его фонетические конструкции сводятся к 50 слогам (для сравнения: в китайском около 400, в русском - убиться веником сколько).

Такой стиль записи назывался сэммётай - от слова сэммё, императорский указ.

Вот этот вот стиль сэммётай и лёг в основу каны - которую называли "ненастоящими" знаками (в отличие от ханьцзы, "мана", "настоящих" знаков). Кана исполтьзовалась для временных записей, личных заметок - преимущественно женщинами.

Вот тут возникает законный вопрос: а почему европейские женщины, в отличие от японских, не осваивали гораздо более простую латиницу?

Ответ на него до горя прост: европейским женщинам было чем заняться помимо этого.

Ведь, говоря о японских женщинах эпохи поздняя Нара-Хэйан, мы имеем в виду очень узкую прослойку: жен и дочерей высшей аристократии, придворный круг. Эти дамы буквально ничего тяжелее кисти и веера в руки не брали. Любая причастность к физическому труду ритуально оскверняла - и если европейские аристократки вели дом, ткали гобелены и вышивали мужьям знамена, обороняли замки, а то и ходили в Крестовый поход, то у японских на то были прислужницы и прислужницы прислужниц, а дальше святилища в Исэ они носа не показывали (если их мужей или отцов не отсылали из столицы в провинцию).

Мы еще увидим японских женщин, похожих на европеек высокого средневековья - хозяек в своих замках, умелых счетоводов и подчас - даже воительниц. Мы увидим их в эпоху сражающихся княжеств, сэнгоку дзидай. А пока что у нас Хэйан - первый в истории страны период, когда климат и передранная из Китая система хозяйствования позволили содержать в "Столице мира и покоя" толпы изящных бездельников и бездельниц, посвящающих жизнь оттачиванию высокого стиля.

Кстати, в параллельное время в Европе есть страна, где материальная база позволяет содержать довольно многочисленное праздное сословие и - что немаловажно! - дёшев письменный материал. Это Византия. И в параллельное эпохе Хэйан историческое время в Византии появляются свои писательницы - Евдокия Макремволитиса и Анна Комнина. На труде последней мне хотелось бы особенно заострить внимание.

Анна Комнина оставила потомкам летопись о деяниях своего отца - "Алексиаду". Это солидная двенадцатитомная эпопея, написанная зубодробительным книжным языком, которым тогда никто уже не говорил, древним языком Платона и Аристотеля. Само по себе владение этим языком могло быть следствием только тщательного изучения древних авторов - изучения на высшем уровне. Правила тогдашнего высокого стиля требовали обильных цитат, ссылок и аллюзий - и все это в "Алексиаде" есть.

Это типичная черта средневекового мировоззрения: опора на эстетические идеалы прошлого, отчетливая грань между "высоким" стилем - архаичным, рафинированно-правильным язвком старинных книг, и "низким" - народным, актуальным языком современности - совершенно одинаковы в Японии и Европе. Точно так же, как европейские ученые мужи стараютвы выдерживать стиль "золотой" латыни или высокой Аттики, японские книжники пишут стилем "канбун" - строго иероглифами, стараясь выдерживать правила китайской грамматики, без всякой примеси "низкой" каны.

Если бы "Алексиада" своего рода создавалась в Японии - она, несомненно, была бы написана в стиле "канбун" и усыпана цитатами из Четверокнижия и Пяиикнижия. Именно такой стиль точно соответствует аттическому греческому и цитатам из Платона и Фукидида.

Но в Японии ни одна женщина не писала стилем "канбун" летописей о деяниях императоров. То, что ныне является признанным шедевром мировой литературы - "Записки у изголовья" Сэй-Сёнагон и "Повесть о Гэндзи" Мурасаки Сикибу - современники считали за баловство, а сами авторы слыли в кругах за женщин странных - как раз потому, что владели китайской ученостью. У Мурасаки есть сцена, где она достает из сундука китайские книги, а служанки шепчутся за спиной - "И вот всегда она такова. Оттого и счастье у нее такое короткое. И зачем женщине по-китайски читать? В старину женщинам читать сутры не позволяли..."

Нда, уж полночь близится - а к сути, сиречь личностному аспекту в японской и европейской литературе - я еще и не подошла. Но воверьте, этот длинный прогон о проникновении грамоты в Японию был архинеобходим. Вы скоро поймете, почему.
Tags: Япония
Subscribe

  • Почему русские не умеют в национализм

    Главный тезис этого наброса формируется просто: русский национализм - он как морская свинка, у которой, как мы помним, нет ничего общего ни со…

  • О ценностех ея

    Давайте немножко оттолкнемся от хроник скорбной Нины и обратим внимание на интересный факт: когда консерваторы затевают разговор о ценностях, из них,…

  • Культурний шок

    Я рідко сюди пишу, і саме тому покладу це тут, щоб не загубити, бо у Фейсбуці воно швидко спливе за течією часу. Я відкрила для себе ікони Любові…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments

  • Почему русские не умеют в национализм

    Главный тезис этого наброса формируется просто: русский национализм - он как морская свинка, у которой, как мы помним, нет ничего общего ни со…

  • О ценностех ея

    Давайте немножко оттолкнемся от хроник скорбной Нины и обратим внимание на интересный факт: когда консерваторы затевают разговор о ценностях, из них,…

  • Культурний шок

    Я рідко сюди пишу, і саме тому покладу це тут, щоб не загубити, бо у Фейсбуці воно швидко спливе за течією часу. Я відкрила для себе ікони Любові…