Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Свободная Луна

О ценностех ея

Давайте немножко оттолкнемся от хроник скорбной Нины и обратим внимание на интересный факт: когда консерваторы затевают разговор о ценностях, из них, как правило никакими клещами не вырвать, в чем эти ценности состоят. Они, за редким исключением, не могут или не хотят сформулировать то, что (по их словам) защищают. Нет, по контексту всегда можно понять - например, для скорбной Нины такой ценностью является государство, причем теократизированное "православное" государство, безотносительно того, хорошо или плохо в нем живется людям. Но пока что Нина словами через рот или на бумаге не смогла или не захотела это проговорить. Росконы относятся к своим ценностям как к Скинии Завета, которая должна быть скрыта за семью занавесями в отельном дополнительном ящике и охраняемом внутреннем помещении. А люди должны защищать эти ценности, не задаваясь вопросом, что же там в ящичке лежит. А вместо этого они шутят вслед за злоехидным Пратчеттом: когда заходит разговор о традиционных ценностях - это значит, кого-то хотят повесить.
Ну ладно, допустим, росконы боятся профанировать свои ценности, вынеся их без покрывал на обозрение простого норота. Но казалось бы, чуждые вражеские протестантские ценности, с которыми вы боретесь, не должны бояться профанации. Выносите их на площадь и разоблачайте. Беспощадно раздевайте донага и вскрывайте сущность.
Но нет. Например, я уже наполовину перешла вброд поток сознания Ищенко, но так и не набрела на формулировку ценностей "протестантской цивилизации". И с чего бы такая стыдливость? Ну вот всем же понятно, что ты ссылаешься на Вебера, ну процитируй уже его. Скажи, что для протестантской этики одними из главных ценностей являются труд причем не всякий, абы задолбаться, а производящий ценности; знание, причем не всякое, а опять же, производящее некую пользу; что важной несущей конструкцией в протестантский этике является справедливость, предполагающая адекватную награду за труд, и еще один важный момент - мастерство, предполагающее умение находить моральное удовлетворение в самом труде... Шо ж ты выковыриваешь, как изюминку из булочки, учение о "невидимой Церкви", а всю остальную булочку отбрасываешь?
Ну, ответ как бы очевиден, да? Если вслух сказать, что труд, знание, справедливость - это ценности, чуждые нашей "православной цивилизации", то немедленно встанет вопрос: что же мы противопоставляем этим ценностям? Неужели у нас, в православной Святая святых, лежат, завернуты в бумажку, лень, невежество и несправедливость?
Вообще, когда Ищенко и другие росконы плачутся о том, как жЫстоко "протестантская цивилизация" распространяется по миру, навязывая свои ценности всем, кто под руку подвернется, мне хочется ржать безудержно: о да, ведь идея "быть умным, работящим и богатым хорошо" - это такой ужас, вот просто непонятно, как ее вообще воспринимают люди. Ну никому ж не хочется быть умным и богатым, да? Это чуждые ценности, которые силой пришлось навязывать всем окружающим? Реалле?


Источник вдохновения здесь:
http://oduvan.org/wp-content/uploads/Ishhenko-Borba-tsivilizatsiy-v-Otbleskah-E%60ternyi.pdf

Осторожно, не блеваните.
Свободная Луна

Пан Люципер

Просмотр телесериала “Люцифер” навел меня на мысль поговорить о самой непопулярной христианской доктрине: об аде.


Действительно, место вечной муки весьма плохо согласуется не только с образом доброго всепрощающего Бога, но и, как ни смешно, с образом милашки Люцифера, поющего блюзы. В первых двух сезонах Люци еще бравировал тем, как он карает грешников, а Мэзикин хвалилась мастерством по части пыток, но когда Люциферу в конце 4 сезона пришлось вернуться по месту основной работы, внезапно оказалось, что в аду грешники пытают сами себя муками совести и неразрешенных противоречий, навсегда застряв в худшем “дне сурка” в своей жизни, а демоны просто выполняют роль статистов.
Это очаровательная концепция, позволяющая примирить гуманизм и существование ада… на первый взгляд. А на второй взгляд - получается именно то, что получилось в конце 5 сезона: выясняется, что в ад попадают в первую очередь… хорошие люди! Ну просто потому что они больше всего мучаются совестью, плющатся и колбасятся по поводу своих факапов.
Мы приехали куда-то не туда с этим гуманистическим посылом, верно?
Collapse )
Свободная Луна

Об аргументах



Когда-то мне ооочень нравился этот аргумент. Впрочем, и его автор тоже.
Сейчас он мне категорически не нравится (безотносительно автора, который таки попутал отечество с превосходительством, но песня не о нем).
Причем он не нравится мне по той же самой причине, по которой нравился когда-то.

Он дает христианину индульгенцию на право быть засранцем.

Это вот то самое старое доброе инфантильное "а чё ему можно, а мне нельзя?"

Потому что ты христианин, бляха. Потому то ты взял на себя обязательство быть светом миру. Мог не брать. Не в средневековье живем, не в Российской империи, справку о причастии на работе не потребуют, инквизиция в поисках свинины домой не нагрянет. Ты мог остаться светским и на законных основаниях плавать в общем болоте, не пытаясь подняться выше этого уровня. Благо уровень-то растет год от года, и общественная жизнь не требует у тебя участия в каких-то кондовых мерзостях. Но ты взял на себя обзательство быть лучше, чем в целом по стране. Не считать себя, не казаться, не приворяться - а быть.

То есть, эта отмазка не должна работать от слова "совсем". Она должна в голову не приходить. Да, история человечества полна мерзостей. Из этого следует только одно: каждый раз, когда христиане оказывались не лучше, а то и хуже, чем в целом по планете, они лажали безбожно. Это надо признавать. От этого нельзя отворачиваться.

Если человек совершенно искренне не хочет вступать в наш клуб из-за Торквемады, Борджиа и патриарха Кирилла - вполне возможно, что его нравственное чувство здоровей нашего. И, как это ни горько, приходится признать, что наш собственный пример не является для этого человека достаточно привлекательным. Человек не может сказать себе: "Да хрен с ним, с Торквемадой! Раз в Церкви есть Серёга Худиев/Олька Брилева, то это дело хорошее, и я вступлю!" Из нас пока что фиговый свет миру - чадящий, коптящий, слабый. Надо работать над собой.

Что же касается желания порвать с родом человеческим как таковым - то уж кому-кому, а христианину оно должно быть знакомо. Тысячи монахов бежали в свое время из городов в пустыни под влиянием именно этого чувства. Тошненько им было жить в поздней античности, непосильной представлялась задача спасения души в бульоне городской жизни. И это, заметим, не во времяна гонений, а в самые что ни на есть времена торжества государственной имперской Церкви.

(Да и сейчас нет-нет, а придет в голову мысль, что все-таки проще новых нарожать, чем этих отмыть.)

Короче, у нас нет индульгенции на засранство под тем предлогом, что нехристи тоже засранцы. Не-ту-ти.
Свободная Луна

Иконографический беспредел

"В отличие от католической и протестантской, где религиозное изображение чаще всего просто символ, православная икона — это окно в духовный мир и объект, который как бы содержит в себе частицу святости того, кого он представляет. Поэтому икона — это абсолютно уникальное явление (и жанр живописи), характерный только для православного мира. В Германии или Америке могли рисовать изображения, похожие на иконы, но они никогда не выполняли той же функции для верующего, как, например, в России или Греции."

И всё. И сразу понятно, что книга говно, оставшиеся 270 страниц можно не читать.
pope

Богословия псто

Навеяно вот этим постом:

https://ursusanglicanus.livejournal.com/263515.html

Я не готова рассуждать, почему современное русское православное богословие в такой... стагнации. Но я задумалась над тем, что такое богословие вообще и зачем оно нужно.

И я пришла к выводу, что богословие - это штука в первую очередь сугубо утилитарная. У него есть конкретная практическая задача: помочь человеку самому понять, во что он верит (догматические богословие), и объяснить это другим (миссионерское богословие), а также помочь человеку привести свою жизнь в соответствие со своей верой (нравственное богословие) и обосновать какие-то конкретные богослужебные практики (литургическое богословие).

То есть, на самом деле не бывает такого, чтобы богослов просто сел, засунул в рот палец и подумал: а воспарю-ка я духом и сочиню-ка я что-нибудь этакое, теологическое, скажем, про отношения внутри Троицы. Бывает примерно так: приходит к христианину мусульманин и говорит: чувак, ты язычник, ты веришь сразу в трех богов: Отца, Сына и Святого Духа. Да нет, говорит христианин, это один Бог, но в трех ипостасях. Ни хрена не понял, говорит мусульманин, объясни, как это работает. Как можно быть отцом и сыном одновременно, что за ботва. Ну вот смотри, говорит христианин, у тебя есть отец - значит, ты сын. А еще у тебя есть сын - значит, ты отец. Даже ты, простой смертный, можешь быть и отцом и сыном одновременно. Да, говорит мусульманин, но не своим же собственным! Да, говорит христианин, но ты ж и не Бог. Херня какая, говорит мусульманин, и уходит. А христианин чуть лучше понимает, во что именно он верит.

То есть, настоящее богословие не рождается в кабинетах и лекционных аудиториях. Оно рождается там, где человеку нужно отстоять свою веру перед собой или перед другими. Символ Веры появился не потому, что Св. Афанасий с утра проснулся, опохмелился, почесал лысину и сказал: ба, а Отец и Сын-то единосущны! Он появился потому, что сначала появился Арий, который всех учил более простой и понятной версии Троицы: Иисус не Бог, а Сын и посланник Божий. Удобненько, понятненько, избавляет от сложной головоломки "как это Бог может быть Отцом и Сыном Самому Себе".

Одна беда: при этом разрушает самую суть христианства, которая состоит в том, что сам Бог, лично, разделил с нами, своими созданиями, все беды мира: слабость, тяжелый труд, боль, голод и жажду, травлю, истязания и смерть.

Я не смогла бы быть арианкой, как на могу быть мусульманкой или иудейкой: Бог, пребывающий в трансцендентной безопасности, не знающий на своей шкуре, как мокра созданная им вода и как жжется его огонь, как больно бьются твердые предметы и какими суками бывают люди по отношению к людям же, по-моему, не имеет никакого морального права давать мне какие-то указания и чего-то от меня хотеть. Такой Бог должен сделать то, в чем его подозревают деисты: вымыть ручки, почистить зубки, лечь спать и не отсвечивать.

Святой Афанасий тоже не принимал такого Бога, прям кушать не мог. Ему нужна была твердая формулировка, которая однозначно отсекала бы арианство от христианства, и он ее создал. Пользуйтесь, народ.

Но началось не с Афанасия. Началось собственно с Христа, чье богословие было обусловлено ровно тем же самым: на него наезжали всякие там книжники, фарисеи и саддукеи с вечным вопросом "А ты ваще кто такой?", и Он объяснял им, кто Он такой. Под настроение - и кто они такие, тоже объяснял.

Традицию продолжили Апостолы, которым было нужно объяснить евреям, почему Иисус - именно Мессия. Желательно быстро, пока камни летят. С язычниками было сложнее, им нужно было для начала объяснить, кто такой вообще Мессия, и почему евреи на Его счет такие нервные. Но в обоих случаях это было конкретной практической задачей, с выполнением которой апостолы как-то справились.

Задачей более поздних Отцов было отмахаться от еретиков, оформив учение в рамки чеканной догматики. Задачей еще более поздних - приспособить учение, созданное в античности и заточенное под античную ментальность и античный образ жизни, к средневековью. А затем - к Новому времени. А затем - к Новейшему.

И вот тут можно вернуться к исходному вопросу: чтой-то богословие как-то не того в наши дни... не впечатляет.

И на этот вопрос я отвечу вопросом: народ, а зачем вам богословие? Какие задачи вы с его помощью хотите решать? Где именно проблема, которую вы надеетесь решить теологически путем?

Пока с этим нет определенности - нет и богословия. Хау. Я все сказал.
Свободная Луна

Леригии псто-2

Лучший способ выбесить иного батюшку — честно признаться, что ты общаешься с Богом и сказать, что Бог велел ему передать то-то и то-то.



Collapse )
pope

Леригии псто

Сегодня меня разобрал приступ экзистенциальной тоски, даже вот прямо тощищи, от этого бравурного текста:
https://golovschik.livejournal.com/148532.html
Таким на меня повеяло вымученным комсомольским задором, такой советской праздничностью, так прям лицом меня макнули в мое пионерское детство (кто был — не забудет), что на какое-то время солнышко вроде погасло и даже дождик идти перестал.
Ну, это, конечно, иллюзия, потому что никакие силы природы не приостановят действие свое только потому, что некий бацька в сети излился елеем. Это только мое болото депрессии булькнуло в ответ и отрыгнуло порцию метана.
Потому что, как сказала велемудрая ЖЖ-френдесса mmekourdukova, как только становится надо напоминать, зачем мы ходим в церковь, то можно уже и не напоминать, Изя всё. Это как выйти замуж: если начинаешь задаваться вопросом «зачем я это сделала», так сразу и понятно, что зря. В счастливом замужестве такие вопросы просто не приходят в голову. В счастливом и радостном единстве с Христом и общиной не приходит в голову вопрос «зачем мы ходим в Церковь». Как только на Трулльском соборе приняли 80-е правило: «Если кто, епископ, или пресвитер, или диакон, или кто-либо из сопричисленных к клиру, или мирянин, не имея никакой настоятельной нужды, или препятствия, которым бы надолго устранен был от своея церкви, но пребывая во граде, в три воскресные дни в продолжение трех седмиц, не придет в церковное собрание: то клирик да будет извержен из клира, а мирянин да будет отлучен от общения» — так фактически и признали, что всё, кабзда, по доброй воле и по влечению сердца большинство уже не ходит, нужно палкой загонять.
Да, люди падшие. Да, они ленивы и склонны к унынию, а такожде прочим многочисленным грехам, из-за которых им облом шевельнуть булками и двинуться в ближайший храм воскресным утром.
Но если в первые века христианства все те же падшие люди ходили в церковные собрания, рискуя жизнями, и отдавали в общину все имущество, а в седьмом веке привет, уже нужна палка — значит, все-таки в консерватории что-то не так. Сиречь, в экклезии.
Можно сколько угодно призывать мирян шевелить булками энергичнее — но хотелось бы видеть ответное шевеление со стороны клира. А то разница между Апостолами и их нынешними духовными наследниками — как между комиссарами и политруками: первые учили «делай как я», а вторые — «делай, как я говорю».
Начну я с интроспекции. И, не мудрствуя лукаво, признаюсь в том, что ходить в храм мне попросту скучно.
«Ну а что же нам делать?» — спросят священники. – «Кино показывать? Петь и плясать перед вами?»
И ведь кино показывают порой. И поют и пляшут. А все равно скучно.
Зато порцию истинной радости я получаю, когда хожу на кружок рисования в выходной день. Семь теток 40+ жизнерадостно марают холсты и ватманы, в процессе попивая чаёк и болтая «за жЫсть», и вот с ними некая общность складывается, а с людьми, которые мне как бы община — нит.
Или вот в воскресенья через раз мы с любителями словесного творчества встречаемся в кофейне и обсуждаем плоды наших словотворческих усилий. И это все гораздо интереснее, чем вновь и вновь наматывать одни и те же круги Литургии Слова, потом Евхаристической Литургии, наперед зная, что сейчас будет.
Я не буду лукавить: я утратила контакт с Богом и людьми, которые мне вроде бы сестры и братья по Чаше. Церковь — это место, где я не могу говорить искренне, наотличку от кружка писателей или художниц. Я не могу сказать «братьям и сестрам», что я реально ощущаю: скуку, порой раздражение, почти всегда — отчуждение и одиночество. А если я не могу быть искренней в доме Господнем — то где тогда, ядрена вошь?
Надо отдать должное матери нашей Римско-Католической Церкви, осознание этой проблемы есть. Литургическую реформу провели, служим теперь на понятном языке и можем сами петь псалмы (мой любимый момент в Литургии Слова). Организуются группы по принципу групп взаимопомощи. Проводятся выставки, концерты, викторины всякие. Даже чётки в виде апплета на смартфон придумали. Чего вам еще, дорогие прихожане?
Ну, лично мне бы священника умней меня, и чтобы про-феминист, но будем реалистами.
Я вижу проблему в том, что Церковь оказалась не готова к ХХ веку, а когда наконец подготовилась, хоба — и уже наступил двадцать первый. Цифровое столетие, грандиозные объемы информации, за которыми никто не успевает, стремительно меняющийся образ жизни — а у нас тут все еще синагогальная структура богослужения, разработанная в античные времена, со средневековыми накрутками сверху.
Очень традиционно. Почтенно. Обрядно. Красиво. Но выстраивалось все это для аграрной цивилизации, где грамотным был хорошо если один из десяти. Именно отсюда взялась практика публичного зачитывания вслух фрагментов из Писания немногочисленными грамотеями для всей общины. И отсюда взялась традиция проповеди — устного толкования и разъяснения прочитанных фрагментов (потому что уже во времена Христа простой норот ни фига не понимал иврит). Я уж молчу про Средние века, когда принципиально было, шоб красиво и непонятно, и поп вообще _единственный_ грамотный на селе.
Я, кстати, абсолютно за практику зачитывания Писания вслух, потому что, несмотря на повальную грамотность населения, Библию все-таки мало кто читает всерьез. А еще потому, что чтения — один из немногих моментов, когда мирянина активно зовут к со-участию в Литургии.
Но когда за чтением следует проповедь, и нам, тупеньким, разъясняют, как понимать текст — то порой хочется встать и непочтительно спросить: отче, а вы вообще в курсе, что половина присутствующих вообще-то получила лучшее образование, чем вы? А впереди время, когда все 100% прихожан будут иметь лучшее образование? Ну честное слово, ну нельзя же взрослым людям преподносить в устной форме «Детскую Библию».
Проблема даже не в том, что семинарское образование уже безнадежно отстает от светского. Проблема в том, что оно приучает клириков к разделению на «мы» и «они». Мы, священники, несущие свет Христов в болото повседневности, и они, миряне, барахтающиеся в этом болоте. Поэтому я не спешу особенно топить за женское священство: ну, допустим, в сосисочный клуб допустят женщин, ура, но это классовое, даже кастовое деление, доставшееся нам в наследство от средних веков, никуда не денется. Тогда какой смысл в допущении женщин к священству? Они тоже начнут жить своей отдельной кастовой жизнью, нисколько не улучшив общую ситуацию.
Цепляясь за метафору пастыря и стада, клирики как-то забывают, что во времена Христа пастырь буквально жил вместе со стадом. Он вместе с овцами неделями бродил по горам, искал хорошие пастбища, жарился с ними на солнце и мок в дождь, принимал роды, лечил заболевших, отгонял хищников. Он не был отстраненным наблюдателем, проблемы овец были его проблемами.
Примерно так же «пастыри» жили с «овцами» в эпоху ранней Церкви. Апостол Павел пишет о епископе: «ибо, кто не умеет управлять собственным домом, тот будет ли пещись о Церкви Божией?». И дальше, о диаконе: «Диакон должен быть муж одной жены, хорошо управляющий детьми и домом своим» (Послание к Тимофею). Как видим, речь не идет о людях, отделенных от общества. Павел определяет компетенцию священника в делах церковных его же компетенцией в делах домашних. Священник, так же, как и миряне, владел ремеслом, имел семью, иной держал рабов, иной сам был рабом, священство представляло собой все сословия и народы космополитичного Рима. Священника не присылали в общину по распоряжению митрополита, который того прихода в глаза не видел — его избирали сами прихожане, из своей среды, как и диаконов ему в помощь.
Сейчас священник избавлен от необходимости вступать в трудовые отношения — и поэтому не знает, с чем сталкивается мирянин на работе. Священник живет в целибате — и познания о семейной жизни у него ровно те, что сохранились из детства (то есть, он мыслит категориями прошлого, а то и позапрошлого поколения). Если он не целибатный, его семейная жизнь все равно складывается специфически, не так, как у большинства прихожан. От отделен от мирян своим образом жизни, и ответ на основной вопрос — «как быть христианином в актуальной повседневности» — он поневоле дает с поправкой на себя. Отрыжка Средневековья, когда мирянин официально считался неполноценным, недоделанным христианином, сильна и по сей день.
Сейчас католический клир, обеспокоенный все уменьшающимся количеством приходов и священников, бьется о вопрос «как затащить мирянина в церковь». Я хочу поставить встречный вопрос: как вытащить священника в мир? Как сделать его одним из нас?
Потому что ответ на первый вопрос простой: никак. Время, когда церковь — разумею не мистическую Церковь, само собой, а вот непосредственно храмовое здание — была центром общественной жизни, распространителем информации, источником образования и даже развлечения — дано прошли. Никакой храмовый праздник не может конкурировать с хорошим голливудским блокбастером, никакая «политинформация» от епископской конференции — с интернетом. Что может разъяснить приходской батюшка тому, кто по запросу гугла способен черпать из всей сокровищницы богословской литературы? Как можно ощутить близость с довольно случайными людьми, собранными в один приход, если есть ежедневная возможность общаться с христианами разных стран, действительно близкими по духу?
Мирянин приходит в церковь только когда он серьезно заинтересован в следовании Христу. Если эта потребность в храме не удовлетворяется, если вместо этого у нас разговоры об абортах, сборы подписей против гей-парадов и крестные ходы за сохранение традиционной семьи — человек, заинтересованный в Христе, уйдет. Да хотя бы к протестантам, в чьих общинах нередко больше живого чувства сопричастности.
Бесполезно заклинать крещеный народ тем, что «Каждое воскресенье - которое и названо у нас именно в честь Воскресения Христова - мы вспоминаем, как все это происходило: пришествие Одного из Троицы в мир, Его воплощение, рождение, жизнь, учение, страдания, смерть, воскрешение, и снова уход Туда, откуда Он пришел, к Своему Отцу и Духу.» Во-первых, Альцгеймер до меня еще не добрался, я это все помню и так. Во-вторых, если дело только в воспоминаниях, то чем мы, христиане, отличаемся от японских шаманов, которые при помощи танцев кагура вызывают солнышко из пещеры, куда оно спряталось на ночь? Тем, что у нас Бог правильный, а у них нет?
Свободная Луна

Троха про сову

Даруйте, що мовою окупанта, бо стосується переважно москалів.

Так вот, этот текст, который лично я считаю очаровательным, чтоб не сказать охуительным, необычайно возбудил наших разделенных братьев, трясця им в печинку, и оскорбил их религиозные чувства в самое не могу.

У меня нет религиозных чувств. Я просто верю в Бога и в Христа. Никакие чувства тут не замешаны, это просто убеждения. Если бы мне давали гривну каждый раз, когда кто-то говорил, что это хуевые убеждения, я бы купила себе айфон.

Было время, когда меня это задевало. Особенно когда это говорили хороше люди. Мне самой хотелось быть хорошим человеком и нравиться хорошим людям, а когда хорошие люди говорят, что у тебя хуевые убеждения, понятно, что ты им не очень нравишься - ну или по крайней мере не нравится та часть тебя, которая выбирала эти убеждения. И вот ты такая пытаешься им доказать, что убеждения у тебя совсем не хуевые, а даже вовсе наоборот, но внутри постоянно гложет этакий червячок, что а может быть, все-таки хуевые, да?

В общем, борьба с этим червячком для меня вылилась в оголтелую, местами неуклюжую, а местами просто ужасную апологетику, в ходе которой я старалась убедить скорее себя, нежели других, но что-то нихуя все равно не получалось.

Но как только червячок подох, а убеждения устаканились - то и апологетика сразу прекратилась. Из чего некоторые долбоебы сделали вывод, что я потеряла веру. Ну долбоебы, ну что возьмешь.

А вообще, народ, у меня сложилось четкое убеждение, что чем сильней человек верит - тем больше со стороны это выглядит так, словно ему тотально похуй на религию. Или что он даже враждебен религии. Даже в Евангелии недвусмысленно сказано, что Господь наш Иисус Христос вел себя совсем не так, как, с точки зрения книжников и фарисеев, должен вести себя верующий. Да что там, Он только и делал, что оскорблял чужие религиозные чувства. За что и поплатился. Ха, оскорбление чужих религиозных чувств как духовная практика imitatio Christi, надо попробовать.

Так, что-то меня занесло. Вернемся к разъяснению сов.

Если бы я не прошла сама через это болото, я бы задалась вопросом - что, бляхамуха, оскорбительного для христиан в тексте про сову? Он же описывает прекрасную штуку - акт творения. Конкретно - творения Богом совы. Все в соответствии с Писанием - Он же создал всякую птицу пернатую по роду ее? Создал. Ну, значит, и сову. И Адам нарек ей имя - Бытие 2:20, что не так?

Я так понмаю, что разделенных братьев воротит от художественного допущения, что Бог говорил что-то вроде "А давай тебе крылья приделаем, у меня тут праха и тлена еще дохуища". Но братие, какие ваш доказательства, что Бог не мог говорить ничего подобного? Давайте начистоту (мы же филологи) - если Бог создал человека, то создал и половые органы, а если Он их создал - то они благи, как всякое Его создание, а если погрязшее во грехе человечество однажды с какого-то перепою решило, что секс - это плохо и все слова, которые его обозначают и рядом лежат - тоже плохо, так это измышления падшего разума, а Богу все чисто. Попробуйте этот тезис опровергнуть догматически.

Но проблема в том, что оскорбленным в самое святое на деле не до догматики. Если бы он были честны с собой, они бы сразу сказали, что им мешает не столько употребление слова "Бог" и другого слова из трех букв в однй фразе, сколько свобода, с которой Лора Белоиван это делает. Свобода талантливого автора, которого Бог поцеловал в макушку. А их он в макушку не поцеловал, им обидно. Ревность Каина, вот что это такое. Зависть к тому, кто настолько ближе к Богу, что может посмеяться вместе с Ним.

В последнее время я читала довольно много текстов, оскорбительных для христиан. По удивительному совпадению, авторами большинства из них были православные священники РПЦ (МП). Облеченные некоторой духовной властью от Бога, эти люди от Его имени несут такую густопсовую хуйню, что только десять праведников, еще не успевших эмигрировать из России, спасают Москву от очистительного душа из огня и серы. Но паства не гневается на этих людей, потому что эти люди не обладают оскорбительной для паствы свободой говорить о Боге весело и дерзко. Тот кошмарный Бог, которого эти люди скармливают пастве, очень похож на правильный образ начальника, каким его искони рисует русская культура, поэтому паства находит этот образ удовлетворительным. Все логично: священник ведет себя как мудак, епископ - как мудак у квадрате, патриарх - как мудак в кубе, а значит, бог должен быть мудаком в степени плюс бесконечность. В такого они верят с удовольствием. Жестокость, мелочность, подлость - вот актуальные идолы России. Да, и некоторой части Украины тоже, но это особый разговор.

"Лучше бы в Бога, сука, верили", конец цитаты.



This entry was originally posted at https://morreth.dreamwidth.org/2951825.html. Please comment there using OpenID.